Таежный гамбит

У нас сажают плохого человека в клетку и запускают туда тигра, которого несколько дней не кормили. А человека этого перед тем бьют крепко, чтобы голодный тигр чувствовал запах крови. Зверь бросается на человека, рядом с которым копье. Человек может поднять его и убить тигра. Если так — он прав, и мы освобождаем его.

— А если промахнется?

— Значит, виноват перед высшими силами.

— М-да, ничего себе! — призадумался Струд и понял, что разговоры о религии следует перенести на потом — в силу слабой подготовленности собеседников — и заняться более подходящими делами.

Таковые дела вскоре нашлись. На Эворон пробились несколько уцелевших после онучинской бойни красноармейцев. Поняв, что белые отрезали им пути отхода на юг, к своим, они отважились преодолеть Сихотэ-Алинь в надежде встретить в тайге красных партизан. Они рассказали Струду о наступлении Мизинова, приукрасив и количество белых, и скорость его продвижения. По их словам, сейчас белые уже должны были выходить к Амгуни.

— Да вы что, съели чего-нибудь не того? — одернул их Струд. — Амгунь-то за мной в сотне верст, а вы уж, выходит, ее перешли давно?! Здорово же вы бежали, однако!

Бойцы никак не могли в себя прийти от перенесенного ужаса, но охотно согласились стать бойцами отряда — это было безопаснее, чем блуждать по незнакомой тайге в поисках своих частей.

— Плохие бойцы, — сказал о них Струду Файхо. — Боятся тайги. Ненадежные бойцы!

— Дорогой ты мой, где я тебе возьму хороших бойцов? — Отрезал тот. — Какие уж есть! Твои-то разведчики — они как? Хорошие?

— Мои разведчики хорошие, — уверенно ответил Файхо.

— Ну и хорошо! Вот тебе и первое задание. Эти хвастуны, конечно, переврали. Мизинов сейчас, скорее всего, только спускается в долину Амура, если вообще не в горах еще. Он идет к Камову, это за нами верстах в полутораста. Нельзя дать им соединиться, понимаешь?

Файхо кивал.

— Ну вот. Возьмешь своих разведчиков и один пулемет и двинешь к Амуру. Бинокль тебе дам, настоящий. Постарайся взять пленного. Если заметишь, что Мизинов начал переправу — мигом пошли ко мне конного. Двух лошадей возьми. Понял? Да не вздумай показаться на глаза Мизинову. Если ты его запомнил, то он тебя, я уверен, тоже. У фронтовых офицеров глаз наметанный.

И Файхо с небольшим отрядом в тринадцать человек выступил к Амуру. Подошли они к реке в тот момент, когда бойцы Мизинова входили в село Верхнее Тамбовское. Из-за реки в бинокль он видел, как в улицы втекают длинные обозы, как скачут всадники, как стройными группами идут бойцы. Так много солдат Файхо еще не видел в своей жизни. Хорошо знакомое ему чувство удивления вновь охватило его. Только если прежде это было удивление от подстреленного кабана или лося, то теперь удивление вызывали огромные скопища живых людей.