Таежный гамбит
Бывший фронтовик, офицер русской армии Александр Мизинов, которого судьба забросила в Сибирь воевать против большевиков, волею случая стал обладателем тайны золотой каши Колчака. Гражданская война закончилась, но, влекомый непримиримой ненавистью к новой власти, Мизинов оказывается активным участником белого подполья, помогает генералу Дитерихсу в организации мятежа во Владивостоке. Наконец, закупив в Японии оружие и снаряжение, Мизинов во главе большого отряда высадился на побережье Дальневосточной республики и возглавил беспримерный поход на Амур. Но судьба снова сделала вираж, и пленителем Мизинова стал его бывший однополчанин и личный враг капитан Суглобов…
Японцы если и оказывали белым помощь, то лишь для того, чтобы оказать давление на делегацию Дальневосточной республики на Дайренской конференции[73]. Белые перешли к обороне. Хотя моральный дух частей был высоким, существовали серьезные проблемы со снабжением и обмундированием. Теплые вещи начали поступать лишь в январе, а питались войска исключительно мерзлым хлебом и рыбой.
Народно-революционная армия ДВР не имела недостатка в снабжении, хотя питалась не лучше белых. Перед штурмом Хабаровска Блюхер разделил силы НРА на две части. Инской группе предстояло штурмовать Волчаевку с целью овладеть укрепленным районом. Забайкальская группа должна была наступать южнее и выйти в глубокий тыл белых. Замыслив стратегическое окружение группы Молчанова, Блюхер неуклонно следовал своему плану.
Генерал Молчанов больше не думал о наступлении, а лишь о том, как бы удержаться на занятых позициях и выиграть время для развертывания армии. Еще в январе началось лихорадочное укреплений волочаевских позиций, и сделать удалось многое. Центром «Дальневосточного Вердена» являлась сопка Июнь-Корань, возвышавшаяся над безлесной равниной. Подступы к ней опутали колючей проволокой, вырыли много окопов. Молчанов надеялся, что бездорожье и глубокий снег не позволят красным развернуть здесь значительные силы. Да и в любом случае, крупных сил для надежного прикрытия укреплений у него не было. И тем не менее пятого февраля он издал секретный приказ: «Вопрос самого нашего бытия требует полного напряжения всех сил для достижения успеха. К вам, старшие начальники, я обращаюсь с призывом вдунуть в сердца подчиненных страстный дух победы. Надо переговорить со всеми и наэлектризовать каждого. Я убежден, что мы можем нанести такое поражение противнику, что ему долго не прийти в себя. Победа нужна и должна быть. Внедрите всем, что проволоку бросить ни в коем случае нельзя».
… Штурм начался к полудню десятого февраля. Обходная группа красных вышла к сопке Июнь-Корань, сумела прорвать проволочные заграждения, но поплатилась за это жизнью. Атака захлебнулась.
Весь следующий день красные приводили себя в порядок, ожидая контрнаступления противника. На участке Забайкальской группы белые тоже оказали отчаянное сопротивление наступавшим, но были выбиты из Нижне-Спасского и откатились. Создавалась опасность выхода красных в глубокий тыл.
Тогда Блюхер решил перенести главный удар в центр позиции, вдоль железнодорожного полотна: тут можно было использовать преимущество в артиллерии. В помощь Инской группе был направлен Троицкосавский кавалерийский полк с задачей выйти на железную дорогу. Почувствовав угрозу со стороны Нижнее-Спасского, Молчанов контратаковал одной бригадой.





