Таежный гамбит

Вы можете хоть сейчас вернуться в Харбин, и никто вам и слова не скажет в упрек…

— Золото пока под надежной охраной, — поручился Мизинов. — К тому же присмотреть за ним дополнительно согласился генерал Дитерихс.

— Это говорит о порядочности Михаила Константиновича, — кивнул Вержбицкий. — И о его предусмотрительности. Он не согласился участвовать в делах меркуловского правительства. Это и неудивительно, глядя на весь этот… балаган, мягко говоря… Но я уверен, что для его превосходительства еще придет звездный час, непременно придет!.. Да, так вот, Александр Петрович, к делу.

Как вы посмотрите, если мы попросим вас, именно попросим, съездить в Хабаровск? Японцы оставили его неделю назад, и следом за ними в город хлынули красные партизанские отряды и, разумеется, чрезвычайка. Я думаю, они крепко возьмутся за офицеров Хабаровска. Надо опередить чекистов…

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду подготовку освобождения города. Мы готовим наступление на Хабаровск и хотим, чтобы к началу штурма в городе вспыхнуло офицерское восстание. Офицеров в городе немало, но, естественно, они законспирированы.

Надо поддержать их, пообещать прислать оружие…

— Только пообещать?

— Оружие им будет, непременно будет! Закуплена крупная партия винтовок и пулеметов. Решается вопрос транспортировки. И деньги найдем. Нуте-с, Александр Петрович?

— Я согласен, Григорий Афанасьевич.

— Тогда по рукам, — Вержбицкий обнял Мизинова совсем как тогда, полтора года назад в Чите. — Паспорт мы вам выправим. Возьмите с собой двух-трех человек в качестве охраны. Паспорта на них тоже будут.

В гостиницу Мизинов возвращался уже поздно вечером.

Над владивостокским рейдом опустился туман. Укрытые желтоватой пеленой корабли хрипло, надсадно гудели, взвизгивали буксиры и баржи в порту.

Мизинов углубился в центр города, к гостинице. На улицах зажглись фонари, переругивались извозчики, тренькали трамваи, светились витрины магазинов. Несмотря ни на что, город жил своей обычной жизнью."

"«И он должен жить! — подумал Мизинов. — И должен быть только русским! За это не жалко и своей жизни, не то ли что в Хабаровск съездить».

Он поднял воротник пальто и прибавил шагу.

4

В заброшенной грязной фанзе верстах в пяти от Харбина сидели трое. Двое в казачьи чекменях[21] крошили в котелок черную, залежавшуюся солонину, третий, в гимнастерке с полковничьими погонами, курил, полуразвалившись на широком кане.

— Объегорил нас генерал, — рассуждал полковник. — Я так понимаю, что в его доме на Пристани золота и впрямь нет. Не такой он простак, чтобы золото без охраны держать.

— А где тогда? — поднял голову от котелка один из казаков и пристально посмотрел на говорившего.