Тайга мятежников любит

Фельдфебель Брыкало похмыкивал в прокуренные усы, чистил ухоженную трехлинейку. Махорочный дым стоял коромыслом. Чубатый солдатик и упитанный в годах – оба жители Новониколаевска – спорили, в честь кого назван город: святого или царя.

– Да ясный пень, святого, – снисходительно усмехался пожилой. – Святитель и чудотворец Николай, при чем здесь Николашка? Покровитель города…

– Я слышал, у всего на свете есть покровители, – задумчиво изрек рябой дядька. – Вот у тебя, Михалыч, есть, у меня, даже у жандармского ротмистра Малютина… Ну, навроде как святые.

Чубатый хохотнул:

– Блаженные то бишь.

– Ну, в общем, да, – кивнул пожилой. – Сначала причисляют к лику блаженных, а уж потом святых. Вот похмельным покровительствует святая Вивиана. Напьешься, Дерягин, – будешь знать, к кому взывать…

– А от геморроя избавит святой Фиакр, – засмеялся чубатый.

– А почему артиллеристы молятся святой Варваре? – развивал тему упитанный. – Оберегает их Варвара. Родной отец обезглавил дочь-христианку, и сей же час в него ударила молния. Вот так и стала Варьюшка опекать артиллеристов… Да кого только не опекают.

Убийцам, например, покровительствует святой Юлиан Бедный, а еще Владимир Святославович – тот, что Русь крестил. Пожарным – святой Флориан…

– О святой Флориан! – манерно взмолился чубатый. – Пощади мой дом, пусть лучше сгорит дом моего соседа!

Солдаты вразнобой захохотали.

– Что, ваш бродь, – подмигнул фельдфебель солдатам, – умучила вас барышня? На воздух потянуло?

Илья смутился.

– Фельдфебель, вы бы придержали язык, а то болтаете без меры.

– Да ладно вам, ваш бродь, – не стушевался здоровяк.

 – Мы же по-доброму. И всячески желаем, чтобы у вас мир, совет да любовь. Вот только зря ты ее с собой взял, ваш бродь. Не ровен час, встретим комиссаров, и куда ты ее?"

"«Избавишься от нее, как же», – мрачно думал Илья, отправляясь дальше. Вагон для перевозки личного состава имел проход на тормозную площадку, откуда, перепрыгнув сцепку, можно было попасть на открытую платформу, увенчанную трехдюймовой полевой пушкой. Орудие держалось на цепных растяжках, смотрело под углом на встречную ветку. Борта завалены мешками с песком, за которыми сидело боевое охранение, готовое подать тревогу.

В кабине машиниста еще двое (связь через сигналиста). Командир недокомплектованной роты (шестьдесят с небольшим человек – остальных повыбивали красные, защищавшие город) штабс-капитан Волынцев – плотный, широколицый, в мундире пехотного офицера и прорезиненном макинтоше – сидел на лафете пушки, набивая табаком полированную трубку. Покосился на Илью неласково, что и правильно – гражданский чужак в военном деле, да еще с бабой.