Тайга мятежников любит

Верит в Гаагскую конвенцию – бейте в морду сапогом. Ждет армейского дуболома – прикиньтесь интеллигентом. Боится умных вопросов – валяйте дурака. И, только сбив клиента с панталыку, начинайте обрабатывать – чем больше подходит: пассатижами, уколами или ловлей на нестыковках».

Богоявленский как раз перешел к обработке.

– Здесь, – он ткнул тонким, с мозолью на подушечке, пальцем в экран вычислителя, – написано, что вы отставной офицер серьезного подразделения, успешны в учебе и не слишком религиозны. Это верное утверждение?

– Это верное утверждение, – подтвердил Максим.

Он не сомневался – в его досье написано гораздо больше, чем надо. Систему тотального контроля позаимствовали лет пятнадцать назад у японцев – в связи с недолгой дружбой против Северо-Американских Штатов. Позже снова задружили с Америкой против Японии, но система осталась и принялась саморазвиваться.

– Трудно поверить, что человек с вашим складом ума и образованием просто отмахнется от произошедшего. Банальности вроде «бог дал, бог взял» – тоже не ваш стиль. Поделитесь информацией. Или хотя бы предположениями.

Невозможно объяснять, что узнал от него же лично – всего лишь час назад. Тучи продолжали сгущаться. Начни он сейчас уверять, что теряется в догадках и ничего в голову не приходит – внимание полиции гарантировано. Вылезут и музейные экскурсии, и рукопись Воропаева, и пропавшие драгоценности. Стоит хоть кому-то из сыскарей проболтаться прессе – весь Малакутский уезд перекопают, как клумбу. Но если Семигина из-за клада убили? Тогда убийцы… сами проявятся?

Он вышел от следователя через полчаса, измотанный, но, в принципе, без наручников.

Заставь его сейчас вспомнить, какую ахинею он нес следователю, – умер бы, не вспомнил. Он поднял руку, плюхнулся на заднее сиденье:

– Редакция «Сибирского вестника»…

На третьем этаже оформленной под старину конторы было тихо и очень неуютно. Рыженькая Камилла (романтики у нее родители) трудилась в «Сибирском вестнике» выпускающим редактором, и по всем приметам у нее с Семигиным был тихий, ни к чему не обязывающий роман. То есть Семигин думал, что не обязывающий. Камилла, похоже, думала иначе. По сморщенному личику тридцатилетней женщины было видно, что она недавно плакала.

– Извините, что беспокою вас, – принял скорбный лик Максим, – но я пытаюсь разобраться…

– В причинах смерти Кеши? – всхлипнула Камилла, выделив имя – будто убили не только его. – Но, кажется, полиция уже разбирается… Они сюда приходили… Вы считаете, что сможете разобраться лучше полиции? – она подняла на него тяжелый немигающий взгляд.

Барышня умела ставить вопросы – острием в собеседника. Даже в ситуации, совершенно не подходящей для этого.