Тайна центрального района

И нате, пожалуйста! Это ли не чудо? Или вся эта обстановка подействовала, вот эти кусты и деревья, шумящие от непогоды, как волны морские, то ли неожиданное появление любимой, казалось, навек утраченной, то ли ослепительные (для неискушенного Пельменя) видения распущенной белой косы, заплаканных синих глаз и распахнутой блузки на груди — ошеломленному парню вообще показалось, что она голая. А скорее то, что Лидка не просто бросилась на шею, но впилась в губы таким холодным и притом обжигающим поцелуем, что все нутро взорвалось и растеклось горячей лавой, как вулкан, в котором плавились и сгорали все посторонние, до Лидки не касающиеся мысли.

Когда до конца назначенного Акимовым получаса осталось несколько минут, он, попросив позволения командования, вышел — и столкнулся в коридоре с Пельменем. Промокший насквозь, растрепанный, он с видом тихого идиота встал, вперив в лейтенанта пустой, расфокусированный взгляд, и зачем-то сказал:

— Я пришел.

Сергей чуть не выругался в том смысле, на кой он вообще тут сдался, но лицо Андрюхи сияло таким неземным светом, что лейтенант как-то не посмел, а просто спросил: и что с того?"

"— А я не знаю, — признался блаженный Пельмень, — Колька сказал прийти — я и пришел.

— Ты никого не должен был привести? — уточнил Акимов.

— Я и вел, — объяснил этот ненормальный, — но он куда-то делся.

— Хмара сбежал? — Оказалось, что Бурунов уже тут как тут, переминается с ноги на ногу, чуть не взлаивая, но воспитанно храня полное молчание.

— Ага, — подтвердил Андрей, — а что?

— Сергей Палыч, мы пойдем, можно? — спросил Таранец, который тоже материализовался, прислушиваясь к разговорам.

И лейтенант, потеряв терпение, потребовал:

— Очистите помещение! Все вон, — и присовокупил, что, мол, разберутся сами. Нет времени разбираться с детскими играми.

Глава 25

Хмара мчался к станции, чудом не цепляясь за корни, огибая стволы, которые возникали из темноты прямо перед носом, увертываясь от веток. Миновал сквер, полоску парка, пронесся мимо мокрых домов, дровяных сараев, помчался дальше, ныряя из двора во двор. Он точно знал, что погони нет, и все-таки ускорялся и ускорялся, ведь не помнил, когда электричка, а надо немедленно выбираться с этого болота, нестись туда, где каждая улочка знакома, где точно знаешь, куда скрыться до времени и когда сбежать.

Ему повезло: как только он, полумертвый от усталости, влетел на платформу, подоспела и электричка. Сбежал. Вырвался! Теперь все.

Наплевав на билеты и возможных контролеров, Максим вскочил в вагон, рухнул на скамью, огляделся — слава богу, пусто, нет народу, — и расхохотался, задыхаясь, с визгами, до икоты. Эти несколько месяцев так называемого обучения вконец расшатали его и без того никудышные нервы.