Тайна центрального района

Он изо всех сил старался не то чтобы стать для соучеников своим, но хотя бы сделать так, чтобы его не трогали, — это все, чего он желал, и этой малости не смог достичь. И не хотел. Он всегда был сам по себе, сторонился всего, что напоминало какую-то привязанность. То, что его постоянно били, для него было привычно, момент этот два молдавских бугая — Бурунов и Таранец — угадали точно и возненавидели его со всей страстью. Для них, у которых вместо мозгов кость, здоровенных недоумков, непостижимо было, как это возможно — тебя все бьют, а ты не плачешь. Тебя при всех унижают — а ты не отвечаешь. Долго, долго пытались они его «перевоспитать», а он терпел и ждал момента — того самого, о котором как-то разговор был в пересылке, тогда еще общей, детской и взрослой, когда один старик поучал: «Кулаками не маши. Бить надо без кулаков, да так, чтобы уже не ответили». Благостный такой старичок был, светлолицый, приветливый ко всем. У него на лице оба Завета были написаны, а никак не неоднократные сто тридцать шестая, сто шестьдесят седьмая[7] и прочий такого же рода букет.

Максим сперва терпеливо ждал, пока «сокамерникам» — он их воспринимал именно так — надоест выбивать из него слезы и стоны, потом — удобного момента. И вот он настал. Непросто было выстроить всю цепочку пособытийно — спровоцировать неоднократные избиения со случайным уведомлением старших, потом особо активную темную, далее — поход к растяпе-директору… и какой дурачок доверил этому выжившему из ума рулить малолетними урками? Из них более или менее с головой были двое — сержант и поммастера Пожарский, комендантша Раиса — дурочка благостная, только охала да беспокоилась за «деточек», чтобы жили в тепле да без «тараканчиков». Сержанта отцепить просто — у него свои дела в районе, а Пожарский хоть и умный, бывалый — по морде видать, — но ни терпения, ни опыта не имеет. Такому понуди минуту-другую, повторяя одно и то же по кругу, — сам отвалится.

Предсказуемо директор Казанцев пытался поговорить по душам с малолетними урками, понятно, что псих Бурунов не мог не вспылить. Все сложилось как надо, каждый дурачок исполнил свою партию, не фальшивя, — но рассыпалось построенное как карточный дом. Вспыльчивость эта, нервы ненужные — сколько он с ними боролся, а все пусто. Теперь надо бежать — а куда? Без документов, без барахла — ну, допустим, это можно купить, денег-то немерено.

Максим скривился — да, с деньгами дурно получилось. Брать он эти червонцы не собирался, идея была в том, чтобы подбросить их аккуратно обратно после того, как Бурунова и его прихвостня увезут. Ну а там, пока суд да дело, им самим такую бубну выбьют — на всю жизнь запомнят, каково это, да будущим детям накажут. Если после всего смогут их заделать, конечно.

Так к делу.