Тайна центрального района

— Работа в тяжелых условиях, у человека спина больная, вы должны были как руководитель контролировать продолжительность труда.

— Простите, пренебрег, — легко признался Ляпунов, — знаете, без того столько дел… не до того как-то было. Работала — и ладно.

— Зарплата? — коротко спросил капитан.

— Она получала за выход.

— Сколько?

— Пятерка за смену.

Сорокин вспылил:

— Она у вас за два литра молока пахала?

Бывший завкино заюлил, замямлил, наконец трусливо перешел в наступление:

— Послушайте, между прочим, у нас билет по третьему разряду всего полтора рубля! И фондов выделялось мало, приходилось и из своего кармана доплачивать… и вы совершенно напрасно подменяете собой комиссию по охране труда! Я буду…

— Жаловаться? Ваше право. Пробуйте, — капитан уже взял себя в руки и последнее предложил вполне миролюбиво, но с той интонацией, которую требовала ситуация.

Ляпунов увял. Очень он хорошо теперь сидел, если этот одноглазый в дурь не попрет, то спокойно можно будет замазать старые дела, в том числе и не только культурные, но и вполне осязаемые, хозяйственные, по тому же углю, неуплате в соцстрах, использованию неоформленного труда.

— Об этом потом будет разговор, — пообещал Сорокин, — где проживала?

— Это я, извините…

«Ясно. Средства, которые в управлении выделяли на ставку истопника, товарищ исправно отправлял себе в карман, а тетку эксплуатировал за долю малую. Чего соглашалась? То ли деваться ей было некуда, а может, удобно для ее каких-то целей… Так, тихо. Не факт».

— Хорошо. Вспомним, что было пятнадцатого октября. Был ли в тот день сеанс?

— Была суббота, конечно, и сеанс, — с готовностью подтвердил Ляпунов.

— Что тогда показывали?

— Какое время вас интересует?

— Вечерний сеанс.

— Я не помню, надо посмотреть старые учетные журналы…

— Я вам помогу. Показывали довольно пошленькую французскую картину про злоключения французской же проститутки.

Ляпунов улыбнулся:

— Я бы не стал так выражаться про классическое произведение, изобличающее язвы буржуазного общества.

— Хорошо, не стану, — пообещал Сорокин. — Стало быть, был сеанс. Работала Лехнович?

— Да, она.

— В которое время вы заперли помещение?

Бывший завкино замялся:"

"— Видите ли, по правде сказать, я его не запирал. Она женщина ответственная, нередко запирала сама.

— Разве вы как лицо, материально ответственное, имели право передоверять?

— Ну, в целом нет, — нагло признался бывший завкино, — но тогда было именно так.

— Вы ее видели после сеанса?

— Нет, я крикнул в подвал, чтобы она закрыла, и уехал с кассой.

Сорокин, поиграв желваками, нежно улыбнулся:

— Вы, товарищ Ляпунов, весьма талантливый человек.

— Опытный, — невинно поправил тот.

— Как вам угодно. Прямо, знаете ли, жаль, что не придется нам с вами поработать.