Тайная семья моего мужа

Она подскочила ко мне ближе, встала у кровати и едва ли не выкрикнула, как капризный ребенок, пытающийся всеми способами обратить на себя внимание:

- Ответь на вопрос!

Я выпрямилась, смерила ее взглядом с головы до ног.

- Кто дал тебе право так со мной говорить?

- Как хочу - так и говорю!

Внутренне захотелось взвыть. От всей этой ситуации, от нежелания поступать с собственным ребенком так, как тому противилась моя натура…

Но что еще мне было делать?

Я сократила расстояние между нами до минимума, молча взяла ее за локоть и повела к двери.

- Сначала научись себя нормально вести.

Она яростно выдернула руку из моего мягкого зажима.

- Если вы разведетесь, я уйду вместе с ним!

Наверно, это была угроза. И она попала в цель: ранила сердце матери, отдавшей своему ребенку абсолютно все. И ничего не просившей взамен. Никогда.

Даже сейчас.

- Это твое право, - попыталась проговорить спокойно. - Ты уже взрослая и можешь выбирать, с кем тебе оставаться. Только сначала узнай - а захочет ли та, другая женщина, чтобы ты с ними жила?

Теперь уже я ее ранила и это ясно читалось в ее темных, горящих вызовом и протестом, глазах. Мне было больно от того, что больно ей. Но вся эта ситуация была такова, что безболезненно не могла пройти ни для кого из нас.

- Она наверняка хорошая, раз папа ее выбрал! - выпалила Алина гневно, но сердце мое мучительно защемило, потому что я ясно видела: ее глаза блестят от слез, которые она из упрямства и гордости сдерживала. Словно проще было умереть, чем выказать передо мной эту слабость.

И - продолжала бить, продолжала ранить от этого еще отчаяннее, еще сильнее.

- А ты… ты - жалкая! Мне вообще стыдно, что ты моя мать!

Она выкрикивала все это, выплескивала на меня, совершенно не думая о том, что делает. Лишь желая вот так, открыто и одновременно - завуалированно, проорать о своей собственной боли, своем разочаровании.

- К твоему сожалению, я была, есть и всегда буду твоей мамой. Другой у тебя уже не может быть.

Она жадно вобрала в легкие воздуха, словно намереваясь плюнуть в меня очередной порцией словесного яда, но задохнулась, будто не найдя, что сказать. Чем задеть…

- Да пошла ты!

Выдав это, дочь порывисто выскочила за дверь - так же зло и внезапно, как ворвалась сюда. А я зажмурилась, ощущая, как дрожат веки в попытке сдержать слезы, как клокочет в груди от обиды и непонимания - за что?.."

"И это ведь было только еще начало…

* * *Звонок Лены следующим утром застал меня на кухне.

Алина ушла в школу одна: демонстративно, не говоря ни слова, даже не позавтракав. Я физически ощущала, как теряю ее, а может, потеряла уже давно. И не понимала: что мне с этим делать, как к ней подступиться?

Я не привыкла к откровенным беседам, к открытости в отношениях между детьми и родителями.