Тайны Сибири

Остались сведения, что пермская Золотая Баба была, собственно, и не золотой, а каменной, лишь выложена золотыми плитками. Описывали ее как старуху, рядом с которой стоят два ее внука. Ей приносили в жертву лучших оленей, а рядом стояли две огромные чаши, куда долгие годы складывали дары – в основном изделия из золота и серебра. Стефан порушил немало языческих кумирен, старательно искал Золотую Бабу, но так до самой своей смерти и не нашел. Предполагали, что коми-пермяки, приняв крещение, все же не собирались отказываться от прежних верований и укрыли свою святыню где-то в глуши, продолжая ей тайком приносить жертвы (как случалось не с одним народом, в том числе и с русским, столетия спустя после Крещения Руси сохранявшим языческие обряды).

При Василии III, отце Ивана Грозного, сведения о золотом кумире попали в Европу. В середине XVI века уже не раз появлявшийся на страницах этой книги Сигизмунд Герберштейн издал «Записки о Московии». Сам он его, конечно, не видел, да и к его существованию относился довольно скептически, но, как это за Герберштейном водилось, описал все подробно.

«Золотая Баба, то есть Золотая Старуха, – это идол, стоящий при устье Оби в области Обдора, на том берегу.

По берегам Оби и по соседним рекам расположено повсюду много крепостей, правители которых, как говорят, подчинены государю московскому. Рассказывают, а, выражаясь вернее, баснословят, будто идол Золотой Старухи – это статуя в виде старухи, держащей на коленях сына, и там уже снова виден еще ребенок, про которого говорят, что это ее внук. Более того, будто бы она поставила там некие инструменты, издающие постоянный звук вроде труб. Если это и так, то я полагаю, что это происходит от сильного и постоянно дующего на эти инструменты ветра».

Авторитет Герберштейна в тогдашнем ученом мире был высок, и на некоторых европейских картах Урала и Сибири появилось в устье Оби изображение женщины с надписью Zlata Baba.

Пришедшие в Сибирь казаки Ермака отнеслись к золотой статуе с большим интересом, начали ее старательно искать и собирать о ней сведения. Однако не нашли. Хотя допетровская Ремезовская летопись сообщает даже, что Богдан Брязга, один из атаманов Ермака, посланный «воевать немирных остяков», видел ее собственными глазами при штурме им Самарского острога (у места, где Иртыш впадает в Обь).

«И оттуда пошел на Обь и видел много пустого места, а жилья мало; и остановился на Белогорье, потому там у них святилище большое богини древней: нагая с сыном на стуле сидючи приемлет дары от своих, и дают ей долю от всякого промысла, а ежели кто по обету не даст, она мучит и томит, а кто принесет жалеючи к ней (то есть не от чистого сердца. – А. Б.), тот перед нею мертвым падет.