Таня Гроттер и ботинки кентавра

Шурасино, успевший напудрить свой облезлый парик, стоял, облокотившись о поручни, и, посвистывая, посматривал вниз.

– Эх, папочка мой дедуся, до Стихиария мы доберемся с ветерком! – сказал Ягуни.

* * *Пикирующая крепость медленно плыла по Диким Землям, следуя причудливому течению Стикса. Внизу петляла и ревела вечная река. Сверху ее воды казались матово-темными. В них, как в зеркале, возникали и таяли причудливые фигуры, руны и лица. Таня неосторожно загляделась на них, склонившись над перилами.

«Прыгни! Прыгни! Ты забудешь все! Не будет страдания, не будет усталости! Просто прыгни, и ты увидишь, как прохладны мои воды. Ты, как в адском огне, горишь в суете этого мира, я же подарю тебе покой!» – журчал и звенел голос речного божества, сплетенный из тысяч струй.

Усталость всех прошедших дней разом набросилась на нее, и Таня ощутила, как нужен ей покой. Не замечая, что подчиняется зову вод, она перекинула через перила одну, а затем и другую ногу. Теперь она висела на краю пикирующей крепости. Сейчас она разожмет пальцы – и…

– Танька, сумасшедшая! Трезвиа душос! – крикнул И-Ван, хватая ее за запястье и втаскивая назад.

Очнувшись, Таня глянула вниз. Ей стало жутко, когда она увидела, с какой высоты только что не спрыгнула.

– Не смотри на воду! Стикс тебя заманивает, – пояснил И-Ван.

– А что это были за слова, которые ты сказал?

– Отрезвляющее заклинание. Мое любимое. Я сам, как замечтаюсь, вечно спускаю себя с небес на землю, – сказал И-Ван.

– И часто ты мечтаешь?

– Постоянно. Впустишь в себя мечту, и она несет тебя куда-то. Точно перепрыгиваешь с облака на облако. Кажется, и от тела бы отказался, только чтобы мечты стали явью, – чуть смутившись, признался И-Ван.

– Я знаю. Просто знаю, и все, – кивнула Таня и еще раз заглянула в бездонные глаза И-Вана, которые казались ей куда глубже коварного Стикса.

Где же она видела их прежде, эти глаза? Хотя какая разница? Прошлое умерло, будущее не наступило. Ты же идешь по узкому гребню настоящего между пропастью минувшего и грядущего, кренясь то в одну сторону, то в другую. Лезвие бритвы в сравнении с этим гребнем показалось бы широким проспектом. Это и есть жизнь…

Мардоний коротко заржал, привлекая внимание Шурасино.

– Мы где-то близко! Это здесь меня в прошлый раз выбросило волнами на берег. Поворачиваем вправо! – сказал он.

– Как скажешь, друг! – с шоферской интонацией сказал главный магистр Борея и принялся колдовать с амулетом."

"Снизившись, пикирующая крепость медленно поплыла над вершинами. Лес казался бесконечным. Он тянулся во все стороны, разливаясь от горизонта к горизонту настолько, насколько зачерпывал взгляд. Даже сейчас, при полном безветрии, лес не оставался неподвижным. Он был наполнен шорохами, птичьим пением, отзвуками, скрипами.