Танцы на стеклах. Книга 2

Ласкать ее, улыбаться, просыпаться утром, заботиться, любить… Если он знает, если способен понять, что значит «любить».

Противно. Больно. Лучше даже не представлять. Воображение рисует такие картинки, от которых мне хочется выть.

– Вам нужно поесть, – душевно улыбается мне Самина, когда замечает, что я очнулась. – Иначе лекарства не помогут. Пожалуйста, bent[4]. Мы сделаем для вас все, что пожелаете. Хозяин приказал нам заботиться о вас. Если вы… если вы не поедите, мы будем наказаны, – в глазах девушки заблестели слезы, и я поняла, что больше не могу издеваться над ними. Я буду есть. Попытаюсь.

Тяжело вздохнув, я присела на кровати, и придвинула к себе поднос, на котором стояли неизвестные мне блюда. Еда пахла божественно, но аппетита у меня не было. Придется давиться.

– Вы можете снять с меня маску? – ковыряясь в тарелке с рисом, наконец, спрашиваю я.

– Нет, bent, только хозяин сможет помочь вам.

– Тогда почему он не приходит?

– Мы не можем знать, – отвечает вторая девушка, которую зовут Хана. – Он бы не одобрил, если бы я это сказала вам. Но он был очень зол, когда узнал, что вы отвергаете его дары.

У меня задергалось веко. Дары?!

Я судорожно выдохнула, справляясь с эмоциями.

– Передайте хозяину, что мне не нужны его дары. Мне нужно, чтобы он избавил меня от этой штуки, – я слегка постучала по платиновой маске.

– Хозяин уехал в свадебное путешествие со своей женой. Был большой праздник.

– Рании повезло, – мечтательно добавила другая девушка, поправляя свой платок. Очевидно, они считают везением выйти замуж за человека, который может держать кого-то в плену и мучить. – Heia kannt gamilah gedan[5], – добавила она на арабском, обращаясь к подруге.

– Heu lazem tehmal der asraa wakt es ela haitgawez aleha wajda tahnia[6], – добавила другая. Все ясно. Две сплетницы.

Мысль о беременности жены Джареда окончательно отбила у меня желание есть. Все куда серьезней, чем я думала. Для нас с Джаредом нет никакого светлого будущего.

Ни в одной из вселенных…

Следующие несколько дней прошли так же тоскливо и бесполезно. Я умирала изнутри. Просто лежала, утопая в собственных слезах и жалости к себе. Был лишь один случай, который мне запомнился. Хоть как-то разбавил мое бесполезное существование.

– Я выберусь отсюда! Чтоб тебя, Саадат! – меня накрыла вспышка неконтролируемого гнева, и взяв стульчик из ванной, я напала с ним на единственный выход из этого ада – окно."

"Я замахивалась снова и снова, не жалея сил, представляя, как избиваю Джареда этим стулом. Мне просто необходимо было выплеснуть весь негатив, всю ярость, испепеляющую меня изнутри, сжигающую мое сердце, поедающую разум. Я должна избавится от гнева, если не хочу наброситься на него, когда наша долгожданная встреча, наконец, произойдет.