Тень Инквизитора

Кроме того, умный Борис подмял под себя целый ряд крупных заводов, погрел руки на создании мошеннических «инвестиционных» фондов и чудом избежал гибели от рук уголовников. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вольница начала девяностых ушла в историю, экономические законы заработали, громкие процессы против коррупции остудили наиболее одиозных государственных деятелей, и влияние Осиновского пошло на убыль. К тому же фискальные органы принялись внимательно изучать старые махинации Бориса, и поддержка столь мощной структуры, как РПЦ, была для вороватого миллионера необходима как воздух.

Патриарх на него смотрел косо, а вот митрополит Феофан, носящий неофициальный титул «кошелька церкви» и грезивший стать преемником Его Святейшества, легко пошел на контакт…

— Ты уверен, что Глеб приедет?

— Раз сказал, что приедет, значит, приедет. — Феофан задумчиво погладил ладонью окладистую бороду. — Сто процентов.

— Тогда что тебя беспокоит? — Осиновский великолепно угадывал настроение собеседников.

— Он не должен был приезжать на этой неделе, — нехотя ответил митрополит.

— Поэтому я здесь, — буркнул Борис.

Короткая фраза напомнила Феофану о панике, в которую он впал, выслушав предложение Глеба о незапланированной встрече. Митрополит почуял, именно почуял, как чует зверь, что его связь с Осиновским вскрылась, и потребовал от приятеля поддержки. Тот обещал.

— Думаю, мне стоило произнести речь о Курии до встречи с Глебом. Для надежности.

— Об этом говорить поздно. Если Глеб перестал тебе доверять, то не оставит без внимания спешно созванную пресс-конференцию. Да и времени он тебе не дал.

— Это так.

— Не волнуйся — Глеб придет.

Феофан покачал головой:

— Но надо было подстраховаться.

— А ему и так некуда деваться, — рассмеялся Осиновский. — Фифа, оглянись, ты давно стал самостоятельным игроком. Причем такого уровня, что тебе не следует беспокоиться о каких-то там Глебах. Тебе нужны не командиры, а партнеры, если он этого не понимает, мне его жаль. Никуда он от тебя не денется.

Хозяин дома с сомнением вздохнул. Работать с Сухоруковым было легко и приятно. Именно Глеб в мутные девяностые помог Феофану пробить сомнительные налоговые льготы, связал с нужными уголовниками и организовал дело так, что митрополит превратился в крупнейшего контрабандиста спиртного и сигарет.

Бешеные прибыли Феофан, опять же с подачи Глеба, вкладывал очень умно, не в строительство новых храмов, разумеется, и теперь его финансовая империя считалась одной из самых устойчивых в стране. Именно Глеб сделал так, что все уголовники, имевшие выход на Феофана, перешли в мир иной, и за это митрополит до сих пор испытывал к рослому компаньону чувство глубокой благодарности.