Тень Инквизитора

«Изабелла» досталась наемникам в качестве гонорара за небольшую услугу, оказанную в свое время семье приставников, отвечающей за сокрытые сокровища. Потерпевший крушение корабль считался кладом, и рыжая подруга Артема не упустила возможность реализовать свои романтические мечты.

— Угу, — согласился Кортес. — Особенно если вспомнить, сколько времени она потратила, чтобы пристроить галеон именно так, как ей хотелось. А надо было просто распилить его прямо на дне, выпотрошить…

— Потом поставить под пальму телевизор и смотреть футбол.

— Хорошая мысль, — согласился наемник.

Инга уговорила компаньонов оплатить приставникам аккуратный перенос «Изабеллы» на линию прибоя, долго-долго выверяла расположение корабля относительно звезд, заката, пальм, рифов и песчаной косы и добилась потрясающего эффекта: даже по прошествии нескольких дней, что наемники уже провели на острове, врезавшийся в берег галеон приковывал их внимание, заставляя любоваться собой и днем и ночью. Затем Инга настояла на краткой реставрации корпуса «Изабеллы» и только после этого разрешила мужчинам приступить к извлечению таящихся в нем сокровищ. Вручную. Paзумное предложение Кортеса пробить в старинном днище пару технологических отверстий было воспринято рыжей девчонкой как личное оскорбление.

— Пиво под пальмой — удел старых, толстых и ленивых, — сообщила Яна. — А романтичным девушкам по душе умелые золотоискатели, способные прорубить шурф в вечной мерзлоте и шарить в полузатопленных трюмах.

— Придется соответствовать, — ухмыльнулся Кортес. — Завтра утром Артем пойдет рубить шурф. Вон та скала подойдет вместо вечной мерзлоты?

— Бездельник! Еще скажи, что тебе не нравится возиться с золотом.

— Нравится, — признал наемник. — Опять же, какой-никакой, а отпуск.

— Никаких звонков, никаких контрактов. — Яна обвила руками шею Кортеса, заглянула в глаза. — Только я и ты.

— И южные звезды. — Он нежно прижал к себе девушку.

Силуэт галеона таял в последних лучах солнца.

— Нет. — Яна тихонько вздохнула. — Никаких звезд — только я и ты."

"Вода в небольшой, ярдов четыреста диаметром, лагуне была прохладной и такой прозрачной, что позволяла легко разглядеть сплетенные у самого дна тела. Молодой мужчина, крепкий, но отнюдь не атлет, и хрупкая, тоненькая, как тростинка, девушка, лет девятнадцати. Их стремительные, игривые заплывы сменялись то блаженным отдыхом на гладких, специально доставленных на дно лагуны камнях; то ласками, азартными или нежными, яростно короткими или томительно длинными, позволяющими максимально полно почувствовать близость любимого.