Тень моей хозяйки

На верстаке у сарая были свалены изломанные ученические посохи: заряды магии, которые помещал в них юный стихийник, оказались слишком сильными, и дерево треснуло.

— Это ваше… — Я растерялась, подбирая слова. — Ваш учебный класс?

— Да, — просто ответил Мартейн. — До Академии я тренировался здесь.

— Кто вас учил?

Глупый вопрос! Аристократы нанимали для своих детей лучших профессоров и доцентов из Академии. Но мне казалось, советник ждал от меня вопросов. Он и сам был немного растерян."

"— Только отец мог сладить с моим даром, — чуть улыбнулся Тейн. — После того, как я оставил без причёски и платья одну из наставниц, он никому больше не доверял моё обучение.

— Как же так вышло?

— О, это была очень вредная профессорша, постоянно твердившая, что я бездарь и лоботряс. У меня никак не выходило создание стихийного щита. Я любил огненные шары, стрелы молний, морозные сосульки и ураганы, но не эту скучную защитную магию! Наставница как-то раз сотворила ледяной купол над собой и сказала, что ни один маг ещё не пробил его заклинаниями огня. Я бросался в неё сгустками пламени, а они шипели и гасли. Всё, чего мне удавалось добиться, — облачков пара, которые выбивались из её защиты.

Она смеялась надо мной и говорила, что мне никогда не поступить в Академию…

— А потом? — робко спросила я, улыбнувшись хозяину в ответ.

— Потом я разозлился на неё. Не знаю, как это случилось. Купол лопнул, на наставнице вспыхнули волосы и платье. Было очень весело! Огонь не нанёс ей вреда, но все вещи сгорели… как и парик на её голове.

Воспоминания так захватили советника Фоули, что он, похоже, забыл, зачем привёл меня сюда.

— На её крики сбежалась прислуга, позвали отца… В общем, досталось мне тогда! Но всё равно мы с папой всегда хохотали, когда вспоминали этот случай.

Мне было тогда тринадцать, и я понятия не имел, как управлять даром, как рассчитывать силы.

— Вам долго пришлось учиться?

— Долго. — Мартейн вытянул из кучки один уцелевший посох и проверил кристалл, закреплённый на его верхушке. — В шестнадцать я поступил в Академию и провёл там семь лет.

— Отец гордился вами? — прошептала я.

— Я не успел предъявить ему диплом с золотой печатью отличника, — вздохнул Мартейн. — Отец погиб в море, и после Академии меня ждал пустой дом.

— Мне очень жаль. А ваша мама?

— Я плохо помню её. Она умерла, когда мне было пять лет.

Мартейн стиснул древко посоха в руке, и кристалл вспыхнул огненным сиянием.

— Я мечтал, что буду учить здесь своих детей, — сказал он. — И рассказывать им, какие ошибки совершал в детстве.

— Всё это ещё может сбыться, — тихо сказала я.

— Нет, Эли, я уже начинаю понимать, что Адриана, скорее всего, никогда не подарит мне наследника. А никакая другая женщина мне не нужна.