Тень моей хозяйки

К тем временам, когда люди ещё не знали о миралите и его свойствах, не умели подавлять дар. Тогда учили всех, потому что неуправляемая магия опасна. Гораздо сложнее дело обстоит со свободой…

— Никто не захочет делиться знаниями с невольниками из когда-то побеждённых и давно забытых семей, — тихо сказала я, отпивая глоточек обжигающего чая.

— Мы обяжем Академию принимать любых студентов.

— Непросто же придётся этим «любым студентам», — грустно усмехнулась я.

— Разве ты хотела бы всю жизнь провести на ферме или на кухне и не знать, какая сила скрывается в твоей крови?

Мартейн посмотрел на меня поверх своей чашки.

В его расширенных зрачках отражалось каминное пламя. Я задумалась, пытаясь вспомнить, какой я была, пока носила миралитовый ошейник. Выходило плохо. Прежняя жизнь казалась сплошной серой полосой, лишённой ярких пятен. Все самые важные воспоминания относились к детству, ко времени, когда я жила вместе с мамой и ничего не знала о волшебстве, скрытом в моей крови. Годы, проведённые на Фелле у магистра Гедриса, представлялись теперь бесконечным туманным сном.

— Я меняюсь, господин Мартейн, — осторожно начала я.

— Не меняешься, пока называешь меня господином. Мы ведь договорились, — нахмурился он.

— Мне становится трудно быть прежней. Покорной и молчаливой.

— Потому что ты начала чувствовать силу своего дара.

— Да. И это сбивает с толку, понимаете? Ведь рабыня не может принимать решений. Моя жизнь принадлежит хозяевам. Я не вправе распоряжаться ею сама, как вы или как Адриана…

Мартейн поставил чашку и коснулся моей щеки, заправил за ухо выбившийся локон.

— В Архиве Магистрата нет никаких упоминаний о тебе, Эли, — проговорил он, разглядывая моё лицо.

— Я проверил все документы о сделках за последние двадцать лет.

Так вот для чего он плавал в Архив вместе с крысищей Инис Блом! В моём сердце шевельнулась неясная тревога. Я ничего не знала о судьбе моей мамы, но, оказывается, существовала возможность узнать о ней? Или нет?

— Когда госпожа Адриана купила меня у магистра Гедриса, он передавал ей какие-то бумаги с подписями и печатями, — вспомнила я.

— Свидетельство о собственности, которое было отпечатано в триста сорок четвёртом году, когда тебе уже было двенадцать, — прищурился советник.

— С припиской, что документ восстановлен после того, как корабль попал в непогоду и все документы были утеряны.

— Всё верно, — кивнула я. — В день, когда нас с мамой разлучили, был сильный шторм.

— Сведений о твоей матери тоже нигде нет, — разрушил мои надежды Мартейн. — Мне не удалось ничего найти.

Крохотная искра сразу же угасла во мне. Я невесело улыбнулась. Глупо было надеяться, что со мной вдруг начнут происходить чудеса.