Тень моей хозяйки

Я должна протянуть до тех пор, пока Хисс вернётся с хозяевами, и как угодно — хоть жестами — рассказать им обо всём, что я видела. Тук. Тук… Тук. Как ни старалась я удержаться на краю зыбкой пропасти, меня затягивала тёмная воронка. Неужели этот леденящий холод останется со мной навечно? Тук… И ещё раз, неохотно и тяжело, — тук. А потом мысли исчезли и осталось только ожидание следующего удара. И оно было бесконечным.

* * *— Эли, просыпайся! Сколько можно спать?!

Меня окутывали мягкие волны пухового одеяла, было уютно и совсем не хотелось выныривать из глубокого сна. Сейчас мама сжалится надо мной и принесёт кружку тёплого молока и свежую лепёшку прямо в постель, а потом, после завтрака, я, так и быть, умоюсь и сяду за книжки. Никто из детей невольников не учится грамоте, кроме меня, но мама говорит, что я буду волшебницей, когда вырасту, поэтому приходится слушаться. Мама думает, что мой дар обязательно проснётся, хотя все служанки и рабы смеются над ней и говорят, что она напрасно мучает ребёнка уроками.

— Эли, ты слышишь меня?

Я приоткрыла глаза и зажмурилась: комнату заливал солнечный свет. Как странно! С потолка свисала большая позолоченная люстра с коваными канделябрами. Её украшали хрустальные подвески, в которых и играли ярко-оранжевые лучи, разбрасывая повсюду солнечных зайчиков. Да и сам потолок оказался белёным, ровным — как в господском доме. В нашей с мамой хижине над головой были лишь потемневшие от времени доски, между которыми пробивалась старая лохматая пакля. Значит, я не дома?

Непослушное тело не желало вскакивать с кровати, и я глухо застонала. Я показалась себе большой и тяжёлой, словно мне было не десять лет, а…

— Где я? — прошептала я. Из пересохшего рта вырвалось только невнятное сипение.

— В доме советника Фоули, конечно же. Там же, где и была неделю назад!

Надо мной склонилась молодая женщина с мягкими каштановыми волосами, и я всё вспомнила. Госпожа Адриана помогла мне устроиться полусидя на подушках. Выходит дело, я провела целую неделю здесь, в спальне моей хозяйки? И кто-то всё это время ухаживал за моим бесчувственным телом, переодевал, менял простыни… Но для чего? Разве жизнь рабыни стоит того, чтобы бороться за неё? Я была в замешательстве. А потом вспомнила главное. О том, кому на самом деле предназначался заколдованный паук!

— Я должна… должна сказать… — И снова лишь шипение, как у змеи. А ведь меня спас змей!

— Да, тебя спас Хисс, — подтвердила мои мысли госпожа Адриана. — Ему удалось замедлить твоё сердце при помощи зелья, после чего мы напоили тебя целебными эликсирами. Но скажи мне на милость, откуда взялся в спальне этот жуткий паук?

— Его сделал Архимагистр Горм, — стараясь как можно выразительнее двигать губами, прошептала я. — Я видела это в окно своими глазами.