Тень моей хозяйки

Разве, просыпаясь сегодняшним утром, я могла помыслить о том, что к вечеру окажусь на чужом корабле в открытом море, да ещё и в окружении толпы голодных мужчин?!

— Прошу вас, я ведь всего лишь рабыня! И мой ошейник уже принадлежит вам, вы заберёте его, как только ваш знакомый колдун снимет его с меня… Я ничего больше не могу вам дать, я просто не умею…

Но как я ни пыталась вывернуться из его мускулистых загорелых рук, у меня ничего не получалось — Джус продолжал бесцеремонно ощупывать мою грудь, придавливая меня к стене. Мои мольбы вызвали в нём лишь очередной приступ смеха.

— Не умеет она! — хохотал он. — Я и сам могу взять то, что мне нужно.

В раскрытую дверь заглянули, и я зажмурилась от ужаса. Расплата за предательство наступала слишком быстро. Я не успела бы ничего предпринять. Я не могла даже вырваться и броситься в воду. Джус обернулся и исторг отборное ругательство — его помощник мигом испарился, прикрыв каюту.

— Пожалуйста, не отдавайте меня матросам! Пожалуйста! — задыхаясь, просила я.

Взгляд капитана стал жёстким и злым. Он ухватил меня за волосы и посмотрел мне в глаза.

— Ты слишком несговорчива для рабыни, тебя следует проучить! — прорычал он.

— Наверное, да, следует. Но пусть это сделают мои хозяева!

— Теперь я твой хозяин, девка. И я буду решать, что с тобой делать. Станешь противиться мне — будешь подыхать долго и мучительно, как прежний хозяин этой посудины. Поняла?

Я поспешно закивала, и Джус выпустил меня, указав на койку. Прикрыв грудь, я села на самый краешек. Меня била крупная дрожь, а пальцы стали холодными как лёд.

— Меня никогда… — всхлипнула я. — Никогда ещё… никто не трогал. Я не знаю, что нужно делать.

Капитан, ещё мгновение назад скрипевший зубами от ярости, вновь расплылся в злой улыбке.

— Врёшь ведь, — сказал он.

— Клянусь. — Я потрясла головой.

— Что ж, я сделаю вид, что поверил. Так и быть, пока будешь только моей, но, если провинишься, — привяжу снаружи голышом. Обещаю — замёрзнуть тебе не дадут. В моей команде горячие парни!

От страха у меня зуб на зуб не попадал, я могла только беспрестанно кивать, как деревянный болванчик на лотке рыночного торговца.

— Снимай эти лохмотья, — скомандовал мой новый хозяин, а сам принялся расстёгивать ремень на штанах.

16

Когда-нибудь это должно было случиться. Юные невольницы редко остаются нетронутыми до девятнадцати лет. Мне просто несказанно везло с хозяевами: магистр Гедрис никогда не прикасался к рабыням, считая, что это унижает его достоинство, а Мартейн Фоули без памяти любил жену. Конечно, в любом поместье есть ещё множество мужчин, но ни охранники, ни наёмные работники не осмелятся покушаться на рабыню, если знают, что это может навлечь гнев её владельцев. Никто не захочет потерять работу из-за воплей капризной девки.