Тень за спиной

И ее мать могла бы не увязнуть в депрессии, если бы знала правду.

— Более того… — Люси замолчала.

А я вдруг услышала, как мой собственный голос произносит в тесноте этой холодной комнаты:

— Ашлин думала, что Маккэнн молчал ради какой-то выгоды. Что патрульная машина сбила ее отца, что могло сорваться большое расследование — с таким бы она смирилась. Одни люди корыстны и эгоистичны, другие страдают из-за этого. В общем, такова жизнь. Но тут она узнает, что Маккэнн молчал ради нее самой и ради ее матери, решил за них, по какому пути должна пойти их жизнь. Они с матерью вовсе не стали щепками, что летят, когда лес рубят. Они и были лесом."

"Свет из окна безжалостно бил в лицо, раздевал меня донага. Но я не моргала, не сдвинулась с места, я смотрела прямо на свет. Люси кивнула: я прошла экзамен.

— Верно. Какое кому дело, что у них может быть свое мнение, правильно? Какое значение имеют их желания? Он полицейский, он может решить за них. Они даже и людьми-то не были. Они были эпизодическими персонажами в его героическом сюжете. И вот это сводило Ашлин с ума!

Голос Люси внезапно налился силой и гневом. Гневом Ашлин и ее собственным гневом. Теперь она сделает все, выложит абсолютно все.

Слова шефа, будто я не умею работать со свидетелями, полная лажа. Передо мной сидела свидетельница, у которой имелись все причины не сказать мне ни слова, но она поверила мне и готова выложить все, что знает. Мне так хотелось ощутить от этой мысли хоть что-то еще, кроме печали, хоть самую малость.

— И тогда ее план изменился, — сказала я.

Люси рассмеялась своим коротким, колючим смешком.

— Знаете, о чем я первым делом подумала, когда она объявилась у меня на пороге, рыдая и трясясь от ярости? Я подумала: «Хорошо, что все закончилось. Слава богу». Я не сказала этого Ашлин, не раньше, чем она немного успокоилась. А это заняло примерно вечность, пришлось выслушать историю четыре раза, во всех подробностях, она никак не могла остановиться, все говорила и говорила. Наконец мне удалось влить в нее изрядную порцию виски, затем чашку чая. Конечно, от основательного косяка или упаковки валиума больше толку, но у меня ничего этого не было, а я слышала, что при шоке помогает сладкий чай, так ведь? Ну, в общем, сработало. Шок не растворился в чае, но она прекратила носиться по комнате, упала на диван и плакала, плакала. А я принялась делиться драгоценностями своей мудрости. «Послушай, — сказала я, — во всем этом есть и положительный момент. Теперь ты знаешь правду. Теперь можно на этом поставить точку. Ведь ты этого и хотела». Аш буквально подскочила на диване.