Тень за спиной

Ответил невнятно, будто мозг был занят чем-то другим:

— Его зовут Десмонд Мюррей.

— Откуда ты его знаешь?

— Вы и сами знаете.

— Мы хотим услышать это от тебя.

— Он пропал. Много лет назад. Я работал над этим делом.

— А это кто? — Я переместила палец на Эвелин Мюррей.

— Его жена Эвелин.

— А это?

Мой палец лег на Ашлин. Стив придвинулся ко мне, теперь мы оба сидели лицом к лицу с Маккэнном, наблюдая за каждым его движением. После долгого молчания он произнес:

— Их дочь.

— Как ее зовут?

Вздох:

— Ашлин.

После того как имя было произнесено, повисла тишина.

— Ты действительно не помнил ее? — наконец с недоверием в голосе спросил Стив. — Я понимаю, что она выросла, но разве ее лицо не казалось тебе знакомым? Имя? Ничего?

Маккэнн после паузы медленно повел головой из стороны в сторону.

— А она тебя помнила, — сказала я.

Он все мотал головой.

— Вот поэтому-то она и сняла тебя в «Хоргансе». Не потому что западала на полицейских, не потому что ты детектив. А потому что хотела узнать, что случилось с ее отцом.

— Я думал, что это какая-то шутка, розыгрыш, — сказал Стив, — или извращенное желание вот таким способом стать поближе к отцу. (У Маккэнна дернулся уголок рта.) А когда она тебя узнала поближе, влюбилась.

Я презрительно фыркнула.

— Эй, случаются вещи и постраннее. Ты сама наверняка тоже так считала?

Маккэнн вскинул голову, и яростная надежда в его глазах ужасала.

Я взяла телефон и принялась копаться в нем, чувствуя, как Маккэнн изо всех сил старается не смотреть. А вот и листок со сказкой Ашлин.

— Вот, почитай, — я протянула телефон Маккэнну.

Во время чтения он несколько раз закрывал глаза. Закончив, очень медленно, неуверенно, будто пьяный, положил телефон на стол. На нас он не смотрел.

— Узнал почерк?

Кивок.

— Чей?

Спустя секунду:

— Ашлин.

— Да. А злодей в сказке? Разрушивший ее жизнь и жизнь которого она хотела разрушить? Ты знаешь, кто это, правда?

Маккэнн не ответил. Я слышала его дыхание, тяжелые всхрипы в густом перегретом воздухе.

Когда стало ясно, что он не собирается говорить, я сказала:

— Это ты, Маккэнн. Ты, понимаешь?

Ни звука. Ладонь накрывала телефон с фото на экране.

Я придвинулась, пристукнула по столу.

— Сосредоточься. Я хочу, чтобы ты досконально понял, почему все произошло.

Его веки дернулись. Он уже догадывался, но ему этого было недостаточно. Он отчаянно хотел услышать все, до конца.

— Помнишь, как вы беседовали с Ашлин о деле ее отца?

— Я никогда не называл имен.

Я рассмеялась. Из всего, что его волновало, он упомянул именно это. Чтобы мы, Иисусе ты наш, не подумали, будто он способен вести себя непрофессионально.

— Да тебе и не надо было. Она же отлично знала, о ком идет речь. Она ведь направляла беседу.