Тень за спиной

Думаешь, это я должен был ей сказать? Чтобы она страдала до конца дней? Она была не из тех, кто может отмахнуться и продолжать себе жить. Не я ее сломил. Мои действия позволили ей сохранить хоть каплю самоуважения, запомнить свою семейную жизнь так, как ей хотелось. Я дал ей шанс.

— Вот только в комплекте еще шла Ашлин. Ты ни разу не дал себе труда подумать о ней, правда? Ты перешагнул и через ее жизнь. Каждый ее день — твоих рук дело, и это были очень плохие дни. А потом она выросла, начала искать ответы и когда узнала, кто скрыл от нее правду, было слишком поздно.

У Маккэнна приоткрылся рот. Я буквально увидела ярчайшую вспышку в его мозгу, услышала оглушительный грохот — и вот уже мозг мечется, искрит, осыпается осколками, пытаясь найти укрытие, спрятаться, забиться в угол.

— Позволь мне рассказать тебе, какое же решение приняла Ашлин в тот вечер, когда ты поведал ей эту историю. Она решила, что теперь ее очередь превратить твою жизнь в кошмар, который она для тебя выберет. Вот поэтому вы и кувыркались в постели, Маккэнн. А не потому что твой хер ей понадобился. Потому что Ашлин понимала, что тобой удобней вертеть, если ты у нее между ног. И она не промахнулась. Она почти добилась своего, правда? Когда ты собирался пойти к своей миссус и сообщить ей, что все кончено? На следующей неделе, а может, прямо сегодня?

Из рта у него вырвался лишь хрип.

Я придвинулась еще ближе и сказала мягко, артикулируя каждое слово:

— Все это было ложью. Всякий раз, когда Ашлин целовала тебя, всякий раз, когда ложилась с тобой в постель, всякий раз, когда говорила, что любит тебя, она едва сдерживала рвотный позыв. Она заставила себя пройти через все это, чтобы воздать тебе по заслугам.

Маккэнн принялся раскачиваться на стуле, голова его поникла, плечи обвисли, он напоминал истекающее кровью животное, пытающееся удержаться на ногах.

— Теперь ты понимаешь, зачем ей понадобились эти фотографии?

Он дышал так, будто эта миленькая комната в пастельных тонах превратилась в больничную палату.

— Ты был прав. Она собиралась отнести их твоей жене, если бы не удалось заставить тебя уйти от нее по своей воле. Так или иначе, Ашлин намеревалась разрушить твой брак. А потом приняла бы тебя с распростертыми объятиями, сказала бы, что жена тебя не заслуживала и что тебе лучше с той, кто умеет тебя ценить. А позже, когда все успокоилось бы, развод остался позади, дети возненавидели тебя, а твоя миссус прокляла тебя навеки, вот тогда Ашлин собиралась вышвырнуть тебя в тот бардак, который отныне назывался бы твоей новой жизнью.

Только болезненное дыхание. Вот и все. От Маккэнна не осталось ничего. Мы с Ашлин выиграли эту партию. Если он даже заговорит, то голос будет раздаваться из той кипящей бездны, в которую мы его ввергли.