Терпи, неудачница!

Она отодвинула в сторону выстиранную мамой штору и прислонилась лбом к оконному стеклу.

- Саша, - позвала, и я сделал неуверенный шаг к ней. - Раз уж ты сам заговорил об этом... Я беременна.

Я больше не сомневался. Подошел и встал за ее спиной. Ну и пусть оттолкнет! Пусть не верит - я докажу, я смогу убедить... Пусть только останется со мной. Ставшим уже привычным движением я обнял ее, прижал спиной к своей груди, уткнулся носом в волосы. А она продолжала грустным тихим голоском, не делая попытки вырваться.

- Как-то все навалилось... переезд, суд, ты, в конце концов. А тут ещё и это...

- Не говори так! Это - на малыш! Наша дочка! Пожалуйста, Женечка, пожалуйста, поверь мне! Просто так глупо совпало! И знаешь что, я навел справки - Нестеров Иван Матвеевич с Екатериной Андреевной не так уж далеко живут. Я позвоню им. Оплачу дорогу. Он - нормальный мужик, вдруг согласится приехать? И тебе не обязательно выступать на суде. Тем более, что тебя могут заподозрить в особом ко мне отношении."

"- Зачем, Саша? Я-то уже здесь! Я скажу все, что нужно. И... я верю... И вообще, с чего ты взял, что будет девочка?

Она с сердитыми искрами в глазах повернулась лицом ко мне и я, наконец-то, мог поцеловать и сказать то, что хотел:

- Любимая моя, мне все равно - мальчик-девочка! Рожай, кого хочешь! Я буду рад в любом случае. Главное, не бросай меня, пожалуйста!

- Ах, кого хочешь! - она, наконец-то улыбалась. - Из курса школьной биологии известно, что только от мужчины зависит пол будущего ребенка.

Как ни старался выглядеть удивленным этой новостью, я принял известие о том, что скоро стану отцом, как должное - не зря ведь старался! Но вот мысль о том, что совсем скоро в соседней комнате будет стоять детская кроватка, а в ней спать маленький карапуз, мой и Женин, наш общий, она как-то согревала  что ли! Меня не пугали бессонные ночи, памперсы и игрушки по всему дому. Меня больше пугало одиночество, которое встречало меня каждый день до знакомства с нею. Я хотел, чтобы меня ждали вечером с работы, чтобы мне разогревали ужин, не потому, что я сам не могу этого сделать, а в знак заботы и любви. И я ужасно хотел, чтобы рядом была  именно эта женщина, потому что любил...

И я говорил, говорил ей это простыми словами, без прикрас. Не для того, чтобы убедить выступить в суде. Не для того, чтобы она верила мне. А потому только, что ХОТЕЛ это сказать. Потому, что с каждым моим словом, шепотом ей на ушко сказанным, она все крепче прижималась ко мне. С каждым моим словом ее руки все смелее и дальше проникали под мою одежду. Я говорил, пока она сама не закрыла мне рот рукой и не сказала, глядя в глаза:

- Морозов, я верю тебе. Пора бы свои слова доказать на деле!

И я с радостью доказал...

45. Спустя год.