Тэсса на краю земли

— Дебора — скряга, — объявила Кимберли, и Фрэнк догадался, что это та самая ясновидящая, у которой все путалось в голове. — Она живет в огромном доме, а принесла самое дешевое печенье!

— А что принесла ты, Кимберли? — возмутилась Дебора Милн, все еще прижимая к себе коробку. — Помимо своих нелепых фантазий.

В эту минуту раздвижные двери террасы разъехались в стороны, и в гостиную вступил Холли.

— Почему вы мне не сказали, что уже стемнело? — обвинил он всех присутствующих довольно сердито. — Свет уже совершенно не тот! И вы видели луну? Она ненормальная! Нелепо! Совершенно нелепо!

Раздраженный, он оглядел присутствующих, и на его лице проступило изумление:

— Почему мне никто не сказал, что у нас вечеринка? Я же в халате!

— Да господи боже мой, — Тэсса бесцеремонно подтолкнула его в спину, — просто съешь тарелку супа и ступай в постель.

Она вела себя так обычно, будто прошлая ночь ничего не значила. И Фрэнк решил последовать ее примеру.

— Никогда не видел такой луны, — заметил доктор Картер и принялся убирать шахматные фигурки. — Вы как знаете, но я изрядно напуган. Все это не к добру.

Он сказал это самым что ни на есть флегматичным тоном.

Входная дверь приоткрылась, и к ним присоединилась Мэри Лу. Кудрявая пекарша принесла целый поднос с пирогами, но выглядела замкнутой. Кажется, Кенни разбил ей сердце, вспомнил Фрэнк, и теперь ей было неловко находится рядом с ним и Фанни.

— Я написала Камиле, — сообщила она Тэссе, — но она такая упрямая! Заявила, что никакая луна, хоть красная, хоть зеленая, не заставит ее покинуть свой дом. А мне как-то не по себе стало.

— Как и всем нам, — поддакнула Бренда.

— Может, — мягко предположил доктор Картер, — это не луна, а кровоточащее сердце Одри?

Одри вспыхнула.

Джеймс подскочил на месте, потрясенно глядя на доктора.

— Я же только вам рассказал! — воскликнул он. — Я же по секрету!

— Неплохо бы тебе извиниться, сынок, — сухо порекомендовала ему невыносимая Бренда. — Негоже винить в своих бедах окружающих.

— Протестую! — немедленно проскрипел сварливый Джон. — Никакие это не беды! Воскресение — это чудо!

— Вот сами сначала умрите, — запальчиво возразил Джеймс, — а потом говорите!

— Что же, — ответил Джон спокойно, — возможно, недолго осталось.

Мальчик Артур, напуганный криком Джеймса, вцепился в штанину старика и, не мигая, уставился на юношу. Люстра над головой Джеймса покачнулась.

— Не сметь ронять мои люстры, — властно и четко приказала Тэсса и посмотрела Артуру в глаза.

— Ну-ну, — успокаивающе произнес Джон и погладил воспитанника по голове."

"— Ничего не понимаю, — в наступившей тишине объявила Фанни. — Одри, детка, если тебя обидел этот юноша, то я ему…

Договорить она не успела.