Тигровый, черный, золотой

Для других ювелиров это кольцо не представляло бы интереса. Но не для Петра Филипповича! Он умел видеть не только красоту в таких изделиях, но и их удивительную ценность. Которая, поверьте, молодой человек, необязательно имеет денежное выражение.

И старушка с грустной улыбкой поднесла к губам свою брошь.

– Вы заходили к ювелиру, чтобы отдать ему что-то в ремонт? – спросил Макар, возвращая ее к дню гибели Тарасевича.

– О, нет-нет! Исключительно чтобы поблагодарить. Видите ли, последняя вещь, привезенная Володей, пострадала больше остальных. Во-первых, не хватало нескольких страз на боковых ответвлениях. Во-вторых, сами они были отломаны. А это тонкая и трудная работа, необходимо паять серебро так, чтобы не было видно следов пайки… Да и само украшение, по правде говоря… – Она вздохнула. – Чересчур много барокко, если вы понимаете, о чем я.

– Не понимаю, – признался Макар."

"– Ах, всего немного слишком! Слишком пышно, слишком богато. Я бы сказала, его создателю чуть-чуть не хватило вкуса. Слегка облегчить – и вышла бы сказка, фантазия! Но Володя с возрастом полюбил именно такую пышность, а я ношу все, что он дарил – как дань его памяти. Когда я в этих украшениях, я отчетливее чувствую его присутствие. Володя всегда со мной… – Она погладила выпуклую брошь. – Да… О чем я? Ах да! Петр Филиппович месяц назад согласился взять у меня колье на реставрацию. Справился за десять дней. Нашел недостающие стразы, соединил отломленные части… В воскресенье я выгуливала колье в Большой театр и имела в нем такой успех, что поняла: телефонного звонка будет недостаточно, я обязана выразить свою благодарность лично. Ах, если бы вы знали, какие копейки берет с меня драгоценнейший Петр Филиппович! То есть брал…

Она замолчала на полуслове, губы горестно искривились. Макар испугался, что она заплачет, но она сделала движение рукой – словно что-то отодвигала от себя – и храбро взглянула на него.

– Я покажу вам, – сказала Лидия Белых прежним тоном. – Вы сможете сами оценить работу моего ювелира.

Она поискала в телефоне фотографию и придвинула ему.

– Вот, полюбуйтесь. Это мы с девочками.

Средний возраст «девочек» был около восьмидесяти, но это, без всяких сомнений, были девочки: веселые, смешливые, любительницы наряжаться и лакомиться пирожными. Они делали селфи в буфете Большого театра: пять чрезвычайно нарядных старушек, в бархатных жакетах, пышных блузах, с завивкой и укладкой. Казалось, собрались дети, решившие поиграть в старость. Только ортопедические ботинки безжалостно отсылали к их возрасту.

Лидия Белых была сама элегантность. Черная водолазка под горло, брюки с золотистым отливом, сверху – длинная накидка. На черном фоне поблескивало колье с зелеными стразами.