Тигровый, черный, золотой

Всю жизнь выручало».

Бабкин сделал вывод: значит, доказательств слежки – никаких. Но если все-таки верить Бурмистрову, за ним наблюдали вблизи несколько дней подряд, затем притихли.

А потом исчезли картины.

Придется возвращаться к Вакулину. Это долгие поиски, непредсказуемо длительные, но его план изначально был верен, Макар зря сунулся в это гнездо творческих людей и погрузился в их дрязги…

Илюшин открыл планшет и что-то искал.

– Что ты делаешь?

– Одну секунду… А, вот они.

Макар вывел на экран рисунки Фаины Клюшниковой.

Открылись иллюстрации к сборнику фантастических рассказов. Космические корабли летели среди звезд. По гигантскому дереву карабкались пушистые существа с фасеточными глазами. Поле одуванчиков поднималось вверх, отрываясь от земли. Наконец Илюшин ткнул в последний лист.

Оба замолчали, рассматривая страницу.

– «Были они смуглые и золотоглазые», – сказал наконец Макар.

Бабкин что-то смутно помнил, но без подробностей.

С рисунка на него смотрело лицо – не человеческое и не инопланетное. Андрогинное. Неуловимо опасное. Неуловимо притягательное. Совсем просто нарисовано, без цвета – одна только карандашная линия или тушь, он в этом не разбирался.

Илюшин открыл новую вкладку. Акварель: акации, мимозы, снова одуванчики, летящие над городом и плывущие по воде. Невесомо, прелестно и мило! Трудно поверить, что художница – старая карга в бандане.

Бабкина это раздражало. Результат творчества должен соответствовать творцу! Косоглазый проходимец не может писать залитых солнцем пейзажей. А чокнутая старушенция пусть выражает себя в…

Тут он запнулся. Не хватало фантазии придумать достаточно мерзких картинок, чтобы присвоить их Клюшниковой.

Вот – Майя Куприянова! Полное соответствие личности и произведения. Приятно посмотреть…

Какая-то мысль мелькнула на границе сознания. Он ощутил себя деревом, которое глубоко под землей дернули за тонкий корешок.

«Посмотреть, посмотреть…» Даже сейчас они с Макаром, глядя на один рисунок, видят разные изображения. Каждый – свое. Сергей в юности представлял, что в будущем людей станут подключать друг к другу, чтобы каждый имел возможность взглянуть на мир чужими глазами. Он знал, что мир его жены в буквальном смысле ярче, чем его собственный. Как сказала Клюшникова про Бурмистрова? «До чего бедна, скудна его палитра!»

Бедность, скудность, однообразие…

Стоп!

– Макар, а Макар! – позвал он.

– Да, что? – Илюшин продолжал увлеченно рассматривать картины Клюшниковой.

– Макар, слушай сюда!

– Слушаю…

– Их показания были одинаковыми.

– Чьи показания?

Илюшин наконец оторвался от планшета и уставился на Сергея из-под растрепанной челки.

– Куприяновой. Голубцовой. Ломовцева. Ульяшина. Касатого.

Макар вопросительно смотрел на него.