Тигровый, черный, золотой

Посмотрите, как великолепно сидит на нем костюм! О-о, и вы еще не видели его без костюма! Поверьте, он так же хорош.

Она приобрела себе Кена в коробочке. Не пластикового болвана, а живого, неглупого, успешного карьериста, красивого, как юный Ален Делон.

И что теперь? Сидит и молча страдает. Он, видите ли, неуважительно отзывается о том, что ей дорого.

Что ж, Алик для нее – ширма.

А кто она для него?

Анаит расковыряла палочками несчастный ролл. Что-то созревало внутри, и по опыту она знала, что это «что-то» лучше удерживать там, где оно находится.

«Женщина в злости безобразна», – говорит отец.

А еще: «Вспыльчивость – это качество низких людей».

Сирень на столе в мастерской. Они с Антониной, хихикая, как две девчонки, ищут заветный цветок с пятью лепестками. Анаит тогда пришла в раздражение – из-за чего? Из-за того, что частный сыщик подарил чудесный букет ее бывшему педагогу?

В самом деле?

– Алик, – позвала Анаит. – А все-таки почему ты никогда не даришь мне цветы?

– Я считал, тебе известно мое мнение по этому поводу. Цветы – это отрезанные…

– …да-да, части тела, – перебила Анаит. – Допустим! А почему ты ни разу не дарил мне орхидеи?

– Что? – переспросил Алик.

– Орхидеи, – повторила Анаит, чувствуя, как в ней поднимается волна гнева. В щеках вспыхнул жар, но сейчас ее это не волновало. – Орхидеи продаются в горшках. С корнями. Их никто не срезает. Так почему ты никогда не дарил мне орхидеи?

Она впервые увидела, как Алик растерялся. Лицо его поглупело. В другое время это развеселило бы ее, но Анаит не успевала насладиться этим зрелищем: ее несло к берегу, где уже гнулись и стонали пальмы.

– Обычные орхидеи, а? – Она перегнулась через стол. Соус опрокинулся – да и плевать! – Или розы в горшках?

Пальмы, всплеснув макушками, исчезли под водой. Мощный вал прокатился по берегу, вырывая их с корнем и переламывая стволы, как в мясорубке. Анаит вскочила и оперлась ладонями о край стола:

– А нарциссы? Гиацинты? Хризантемы? Фиалки?

Ее голос катился по пустому ресторану. Казалось, если она хоть чуть-чуть прибавит громкости, начнут взрываться бутылки.

Из подсобки выглянул официант, испуганно уставился на них и снова исчез.

Алик вскочил. Схватил сумку и с несвойственной ему торопливостью побежал к выходу.

– Цикламены? – орала ему вслед Анаит. Голос обрел невиданную прежде силу. – Азалии? Фуксии? Гибискусы? СРАНЫЕ КАКТУСЫ?

На кактусах Алик выронил сумку. Дернулся, как простреленный, подхватил ее и скрылся за дверью.

Анаит медленно выдохнула и опустилась на стул. Оглядела стол взглядом полководца, озирающего поле сражения с ближнего холма. Итак, что у нас осталось? Роллы – на фиг. Жиденький суп – туда же. А вот гречневая лапша – это неплохо! Сегодня она пообедает лапшой.