Тихоня на боевом факультете

Я попала в их компанию только потому, что один из них, пытаясь научиться выписывать мечом простые и обратные восьмёрки, сильно поранил ногу.

Дар целителя уже тогда у меня проснулся, и ко мне прибегали с синяками, шишками и мелкими ранами. А вот врачевать длинный порез мне пришлось впервые.

Повезло, что рана оказалась неглубокой и чистой. Я справилась. Происшествие удалось скрыть от всех, а меня парни посвятили в свою тайну и стали брать с собой, когда отправлялись «помахать мечом».

У парней появилась цель – стать настоящими воинами и отправиться служить в королевскую гвардию.

А я просто наслаждалась простым прикосновением к клинку.

Помню волшебное ощущение, когда я впервые взяла его в руки. Металл показался мне живым.

У меня было разрешение посещать городскую библиотеку, и теперь я, кроме учебников по целительству, умудрялась тайком просматривать и изучать книги, посвящённые оружию, разглядывала картинки, шептала сложные и длинные названия.

И вот теперь перед моими глазами все виды мечей, которые я в состоянии себе вообразить.

Приободрившись при этом воспоминании, я направляюсь к стене, увешанной холодным оружием.

Ясное дело, что тяжёлые двуручники мне не подойдут, но пройти мимо я не могу. Трогаю гарды огромных с мой рост цвайхандеров, любуюсь изгибом дужек крестовин клейморов, провожу кончиками пальцев вдоль клинков полуторных бастардов, пытаясь прислушаться к вибрациям металла. Каждый меч звучит чуточку по-разному."

"И мне начинает казаться, что я слышу их истории. Есть мечи, которые не пересекали границ тренировочных полигонов. Их лезвия затуплены. Но таких мало. А есть и такие, которые заставляют мою кровь быстрее бежать по сосудам.

Эти мечи побывали в настоящих битвах.

Наверное, я неправильная девушка, потому что никакого страха от знакомства с оружием я не испытываю. Чувство, охватившее меня, скорее сродни возбуждению. И я совершенно забываю о времени.

Двуручники заканчиваются, и теперь передо мной кривые сабли, заточенные с одной стороны. Здесь я не задерживаюсь, иду дальше.

И, наконец, дохожу до прямых обоюдоострых клинков, родственников того меча, который до сих пор живёт в дупле дерева.

Тут есть мечи с гардами, инкрустированными самоцветами. Они скучно шепчут о парадах, на которых побывали.

Но есть и боевые мечи, деревянные рукояти которых, кажется, до сих пор хранят тепло рук их владельцев. Плоские стороны их клинков отполированы до зеркального блеска, а лезвия выровнены и заточены. Кое-где заметны, хоть и сглажены, выщербинки.

Кончиками пальцев глажу тёплое дерево, пытаясь представить воина, который держал в руке тот или иной меч. Осторожно пробую заточку одного за другим нескольких клинков. И видимо теряю осторожность. Лезвие очередного меча окрашивается кровью.