Тихоня на боевом факультете

Но Кестер ведь не посторонний, он мой напарник.

Что-то там все говорили про тонкие настройки магий. Это, значит, я должна буду обмениваться магией со своим напарником? Эта мысль бросает меня в жар.

Наблюдаю, как Кестер проверяет баланс меча, пробует заточку, восхищённо цокает. А потом кладёт клинок плоской стороной на левую ладонь и прислушивается.

– Странное ощущение, как будто в мече есть что-то знакомое, – задумчиво произносит Кестер.

– Этот меч принадлежал Алексу Тейлору, – решаюсь сказать я.

Глаза Кестера широко раскрываются.

– И как так получилось, что ты выбрала его?

– Меч её выбрал, – объясняет гном вместо меня.

Взгляд Кестера, обращённый на меня, меняется.

– Получается, выбор богов не случаен, Мели, – произносит он твёрдо. – Значит, будем работать. У тебя всё получится.

Гном выбирает для моих мечей ножны, и Кестер помещает мои мечи в свой шкафчик для хранения. В специально отведённой для этого комнате таких шкафчиков примерно полсотни. Ревниво слежу за его руками, когда он запирает моё сокровище на магический замок.

– После ужина заберём, – успокаивающе говорит Кестер. – А завтра мастер Рундар выделит тебе отдельное место для хранения и научит ставить замок.

Мы направляемся на ужин в столовую. Но не доходим. Дорога от полигона идёт мимо заднего крыльца. И я уже издали замечаю собравшихся возле него слуг, среди которых вижу рыжую шевелюру Анариэль. По тому, как моя гнома возбуждённо размахивает руками, я понимаю, что что-то случилось.

Кестер бросает мимолётный взгляд и, не сбавляя шага, продолжает идти в сторону основного входа. Ну да, какое им, аристократам, дело до того, что у слуг что-то приключилось?

Я же решительно сворачиваю на боковую дорожку.

При моём приближении все разговоры стихают, и становится слышен тихий, но очень жалобный скулёж. Прямо на земле сидит, скукожившись, девчонка из кухонной прислуги лет двенадцати на вид и подвывает.

Боль. Всё внутри меня откликается на знакомое ощущение чужой боли. Я на ходу тянусь в поисках источника, и дыхание перехватывает. Мне даже кажется, что я слышу хруст рёбер у себя в боку.

Эля выскакивает мне навстречу. У неё трясутся губы.

– Госпожа Ларсен, тут у нас несчастье.

Не сразу даже понимаю, что «госпожа Ларсен» – это я.

– Что случилось? – отрывисто спрашиваю я. – Девочка упала?

Скулёж пострадавшей становится громче.

– Нет, что вы, – виноватым тоном говорит женщина в белоснежном фартуке и поварском колпаке. – Я ей говорила, не выпускать его из кладовки, пока господа едят.

– Так он… – всхлипывает девочка. – … никогда… в зал.

Я ничего не понимаю, но в то же время у меня растёт чувство тревоги. Обломок ребра слишком близко к сердцу.