Тихоня на боевом факультете

Ещё одно неловкое движение… Я уже догадалась, кто пациент.

– Замри, – рявкаю я.

И девочка застывает. Не только она. Все, стоящие вокруг, превращаются в статуи.

А я уже опускаюсь на корточки.

– Только не шевелись, – на всякий случай предупреждаю девчонку я, – иначе он погибнет.

И только потом задаю вопрос:

– Кто тут у вас?

Впрочем, я и сама уже вижу. На девочке чёрная юбка, и издали было незаметно, но вблизи я различаю довольно крупное животное, покрытое чёрной шерстью.

Кот?

– Котик, – шёпотом отвечает девочка.

После моего предупреждения она боится поглубже вдохнуть.

"– Просто не двигайся, я сама, – на всякий случай повторяю я и осторожно проталкиваю ладонь под обмякшее тельце, продолжая прислушиваться всеми своими рецепторами.

У меня получается увеличить расстояние между острым краем сломанного ребра и сердцем. Дальше – проще. Травма свежая. Крупные сосуды целы. Кот живой, но без сознания, поэтому я могу без помех манипулировать его телом. Соединив концы сломанных рёбер, магией я запускаю процесс регенерации. Но, увы, меня хватает только на то, чтобы косточки «схватились».

Поднимаю глаза на стоящих людей.

– Мне нужна длинная полоса ткани, – прошу я. – Сломаны два ребра. Я их соединила, но полностью срастить не могу за один раз. Косточки могут снова сломаться в тех же местах при неловком движении.

Одна из девушек бросается внутрь здания и через некоторое время выносит несколько старых, но чистых полотенец. Объясняю, какая ширина мне необходима. Мне повинуются беспрекословно.

К тому моменту, как грудная клетка кота туго забинтована, пациент приходит в себя. Хорошо, что не раньше. Он сразу же пытается вывернуться из моих рук, но навредить себе уже не может.

– Держи. – Я передаю кота девочке. – С ним будет всё в порядке. Я буду заходить, проверять. Думаю, за три раза получится срастить полностью.

На меня обрушивается шквал благодарностей. Пора уходить. Не люблю я этого.

Начинаю подниматься, но ноги затекли, и получается неловко. Сильные руки подхватывают меня под локти, помогая принять вертикальное положение. Я совсем забыла про Кестера. А он, оказывается, всё это время стоял за моей спиной.

– Идём, Мели? – мягко предлагает он.

Но я должна выяснить кое-что.

– А как так получилось? Он откуда-то упал?

Сама понимаю, что вопрос глупый. Коты обычно на лапы падают, а не на бок.

Смотрю, как мрачнеют лица, на которых только что была искренняя радость. И отвечать мне никто не спешит.

– Эля? – Я требовательно смотрю на свою гному.

В глазах моей домовушки загораются злые огоньки.

– Пнули его, – резко отвечает она.

– Сажик, конечно, сам виноват, – бормочет повариха. – Никогда в зал не заходил, а тут ему зачем-то понадобилось залезть на цветок, тот, что в центре.