Тёмные не признаются в любви

Она вновь надела очки, из опасной и прекрасной метательницы став странноватым зельеваром.

– Настоятельно прошу вас не покидать комнату в одиночку, – сразу с серьезного указания начал разговор Джаред. – Мы уверены, в стенах КУМа затаился агент покровцев, и, по всей видимости, не один.

По спине прокатилась волна страха. Воплотившийся в теле ректора Голод меня не так пугал, как соотечественники, вообразившие себя вершителями судьбы страны.

– Джаред, я хочу взглянуть на картину Кристы. Ее еще не забрали?

– Вашей сестре сейчас не до картин, – ответил лорд Харн, – она купается в комплиментах ценителей прекрасного.

Последнее слово он произнес с иронией.

Не спрашивая, что за блажь на меня нашла, кромешник сопроводил на сцену, которую сейчас закрывал тяжелый красный занавес. Этим обстоятельством и воспользовался изувер.

Кисти, краски, уголь разбросаны и повреждены, рисунки испорчены…

Больше всего досталось портрету короля – понять, что изображено на изрезанном полотне, теперь невозможно. Вторая картина удостоилась трех ударов, но Криста не зафиксировала ее специальным амулетом, и уголь в некоторых места смазался и осыпался.

– Подожди, – остановил меня Джаред, когда я принялась разглаживать пострадавшее полотно. – Попробую поймать след нашего злоумышленника.

Тьма стекла по правой руке кромешника черной шелковой лентой. Упав на пол, она размножилась на сотни змеек, которые расползлись во все стороны. Воздух пошел рябью, замерцал. Над сценой возникла туманная фигура, несомненно, девушки. Подбежав к портрету короля, она с яростью искромсала его кинжалом. Когда принялась за второй рисунок, кто-то вспугнул ее: злодейка застыла в испуге на пару мгновений, затем бросилась прочь.

Видение рассеялось.

– Жаль, девушка использовала маскирующий артефакт, увидеть ее лицо не получится. Все, Элея, с местом преступления я закончил. Как ты поняла, что картины уничтожат?

Преодолев ступор, я принялась аккуратно «латать» прорехи на полотне деликатным заклинанием – и желтая дымка окутала мольберт почти целиком.

Оставалось ждать, и я объяснила, почему рвалась сюда:

– Я не знала, что картины порежут. Хотела взглянуть на то, что прикрыла заклинанием, – иногда Криста впадает в транс и рисует смерть знакомых.

– Она предвещает ее? Или показывает постфактум? – уловил суть Джаред.

А я вдруг засмотрелась на него. Каким разным бывает мой кромешник. Сейчас сдержанный, собранный, взгляд синих глаз цепкий. Сложно поверить: этот холодный блондин умеет страстно целовать, знает, что такое нежность, а не только долг и служба.