Тёмные не признаются в любви

Но я не обольщалась: если вампир и переживал, то не обо мне, а о репутации своего клуба. Не дай боги, сорву выступление!

– Спасибо, я в порядке.

– Да? – язвительно протянул он. – Внезапная бледность – для вас норма?

– Вам показалось.

– Что ж, раз мне показалось, я ухожу. – И Грегерсон исчез в темноте, оставив меня одну.

Вру. Далеко не одну. Оглядевшись, я заметила несколько девушек и парня, которые следили за действом на сцене и изредка косились на меня с любопытством. Смысла знакомиться с временными коллегами-артистами я не видела, поэтому сосредоточилась на певице.

Первый ее номер я держалась, а вот к началу второго терпение испарилось.

Чудесный голос, приятная внешность – и при таких данных скучная манера исполнения. Пение выходило пресным, зрители позволяли себе разговаривать и есть, тогда как дедушка твердил, что это крах для лицедея. Будь моя воля, я сопроводила бы выступление легкой иллюзией: туман, блуждающие огоньки и меняющее цвет платье на исполнительнице.

А впрочем, что мешает это сделать? Мне заплатят за один сольный номер, но кончики пальцев чесались, прося сотворить хоть что-нибудь из любви к искусству.

И я не удержалась.

К началу припева по сцене пополз молочный туман, который мерцал, будто кто-то рассыпал в нем бриллианты. Голубые «стрекозы» резво носились над сценой, неотвратимо собираясь вокруг певицы. А она, закрыв глаза, все пела о неразделенной любви, из-за которой утратила ориентиры на дороге жизни и теперь просила у богини Матери знак.

Песня завершалась, девушка открыла глаза и… чуть не сбилась, увидев, что творится вокруг. А когда из тумана соткалась призрачная фигура широкоплечего мужчины, она и вовсе чуть не спрыгнула со сцены в испуге.

Ой-ой, Грегерсон меня убьет… Или нет?

Певица справилась с удивлением – и даже протянула посланному богиней «знаку» руку. Призрачные пальцы эфемерного мужчины переплелись с настоящими девичьими – и туман скрыл сцену. Песня и музыка оборвались.

Тишина накрыла зал колпаком. Давелийская высшая аристократия при желании могла видеть сквозь иллюзии, но не думаю, что они пользовались своим умением сейчас. Слишком неожиданным оказалось мое вмешательство и оттого ошеломляющим. Уверена, они просто смотрели и слушали.

Зрители очнулись и одарили певицу аплодисментами. Бурными, громкими, гораздо громче, чем раньше.

За кулисы скользнула тонкая девичья фигурка.

– Вы – иллюзионист? – Певица, окинув всех присутствующих быстрым взглядом, безошибочно обратилась ко мне, наверняка единственной, кто ей не знаком.

– Я… Извините, если помешала.

– Нет! – Ее лицо озарила солнечная улыбка. – Мне понравилось. Удачи вам!

Лишь после искреннего пожелания я вспомнила, что вообще-то и мне пора на сцену, которую сейчас скрывала темнота.