Тёмные не признаются в любви

Зализанные назад черные волосы, круглые очки, усики – он казался забавным, но я бы не рискнула смеяться над темным.

…Грохот, рык, стоны… И снова тишина. Оглушающая. Давящая.

Тьму рассекают багровые росчерки молний. Небеса проясняются. На площади остается один – спокойный, величественный и могущественный мужчина. Победитель. Воин в маске…

Иллюзия свернулась. Отступив в тень кулис, я замерла. Очкастый спутник принца смотрел на меня не мигая. Как будто яркая иллюзия не завладела всем его вниманием и он оставался в полной боевой готовности.

Шквал аплодисментов вырвал из ступора – я шмыгнула за кулисы.

И прямо в руки Арка Грегерсона.

– Блестяще! – искренне воскликнул он. – Не просто картинка и звуки, но и запахи… Настоящий эффект присутствия.

Я растерялась – уж от кого от кого, а от него не ждала похвалы.

– Спасибо, рада, что вам пришлось по вкусу.

Некоторым артистам клуба явно тоже хотелось поделиться впечатлениями или что-то спросить, но они стеснялись подойти.

Грегерсон заметил ажиотаж и, велев продолжать выступления согласно очередности номеров, вернулся ко мне.

– Элли, пойдемте, я провожу вас.

Сейчас мне вручат гонорар! И я смогу вернуться в свою комнату, проведя всего лишь одну ночь в компании Мадлен!

Мысль о вознаграждении согрела, оказавшись приятнее, чем бурные овации. Возможно, потому что ими я успела насладиться, когда выступала с дедом перед его коллегами и учениками, а потом уже учась в КУМе?

Мы успели выйти в холл, как нас догнал давелиец из свиты принца.

– Мастер, – почтительно обратился он к Грегерсону, – принц Валиант желает поговорить с вами и магичкой грез. Вас ждут в кабинете.

Вампир кивнул:

– Мы будем счастливы побеседовать с его высочеством.

Угу, я уж точно счастлива… безумно просто!

Зябко передернула плечами, вспомнив, как приукрасила внешность принца на плакате. Повезло, что он не знает, кто автор тех художеств.

Шли в молчании. И лишь когда сопровождающий чуть вырвался вперед, Грегерсон тихо обронил:

– Леди, не упоминайте о своих хороших отношениях с Джаредом.

А у нас они хорошие? И тут же сама себе ответила: да, были хорошие до недавнего времени, пока он не позволил себе больше, нежели разрешали правила приличия.

Но не о том я думаю сейчас. Непонятно, почему я должна молчать? И зачем меня предупреждает Грегерсон? Впрочем, они с Джаредом вроде бы друзья.

Взбудораженность после выступления прошла, сменившись тревогой и страхом. Когда портила плакат, я ни на секунду не допускала мысли, что увижу принца вживую. Вдобавок общаться с давелийцами еще то испытание – сейчас я не боялась только Джареда и, как ни странно, владельца «Полнолуния».

– Ваше высочество, я польщен визитом столь знатного гостя в мой скромный клуб.