Трактир «Разбитые надежды»

 — Он этот… пилигрим, отмаливающий грехи!

— Что?! — глаза Лехи удивленно расширились.

— Я когда-то читал, эти пилигримы ходили в святые места! Если служение женщин — уходить за Рубеж, то добровольно отправиться к Барьеру…

— Хитрый зверек! — Сохатый улыбнулся одним лишь уголком губ. — То, что он предлагает, не лишено смысла.

— Он не зверек, — вновь отчеканил Лешага. — Я пойду. Где тоннель?

— Постой! — не скрывая удивления и разочарования, напомнил чешуйчатый. — А как же мы? Я, Лилия…

Воин почувствовал, что у него сдавило прежде бесперебойно работавшее сердце. Это новое, совершенно неведомое ранее чувство ошеломило его.

Спешить, догонять караван, чтобы отбить побратима, казалось ему столь нормальным и естественным, что вопрос потомка драконов застал его врасплох. Сегодня Марат в самом деле доказал, что может быть, как он говорил… союзником. Но брать его сейчас на последний рывок…

— Нет, — с натугой выдавил он. — Ты плохо ходишь и мало что умеешь.

— Но я тебя освободил, и я же нашел Бурого!

— Я хочу, чтобы ты жил дальше, — пытаясь хоть как-то объяснить свою мысль, выдохнул несчастный Леха.

— Это нечестно! — возмутился Марат.

 — Как же так! Мы с тобой вместе и с прорвами дрались, и с живоглотом, и… — он помедлил, — тут…

— Слишком опасно, — резко перебил ученик Старого Бирюка.

— А оставаться здесь менее опасно?! — вскинулась Лилия. — Я же твоя женщина, не забыл об этом?! Ты сам заявил.

Лехе казалось, будто он стоит, привязанный, между двумя яростными скакунами, и погонщики настегивают их бичами.

— Я должен идти… — усилием воли выталкивая слова из горла, ответил воин. — Если бы там был любой из вас, а Бурый здесь, мы бы пошли вместе с ним. — Он чувствовал, что у него в груди при каждом выдохе сам собой лепится комок из невысказанных слов, мешающий говорить и ясно соображать.

От этого дыхание воина стало частым и тяжелым. — Я должен…

— Вы останетесь здесь, — вставил Сохатый. — Моими гостями, пока он не вернется. Я даю слово, что вам ничего не будет угрожать. Твой учитель, Лешага, был мне как брат, даже больше, чем брат. И то, что он упрямый тупица, ничего не меняет."

"Верхняя губа Лехи приподнялась, обнажая клыки. На большинство людей эта гримаса оказывала чуть ли не парализующее действие.

Но Сохатый лишь трижды хлопнул в ладоши.

— Ну, да, он тоже так делал. Расклад такой. Если ты все же не вернешься, я отправлю их по домам.

Это будет мое приношение на твою безвестную могилу. Но когда возвратишься, мы продолжим бой. Потому что закон есть закон. А теперь идем.

* * *Они шли довольно медленно. В обход поросших лесом холмов с их обрывистыми склонами, провалами и глухими буреломами. В обход болот, притаившихся в глубоких оврагах. В обход гиблых пустошей и кишащих змеями осыпей. Прорвы не торопились.