Трактир «Разбитые надежды»

Мне удалось заключить договор с тем, кто привел свирепую ораву волкоголовых в наши земли. Это было непросто, совсем непросто! — словно оправдываясь, перебил сам себя Красный. — Сердце мое переворачивалось от одной мысли, что приходится, как я тогда надеялся, на время признать собственное поражение. Мы получили столь необходимую передышку и возможность превратить поражение в победу. Оборонять камни во главе обезумевшей от страха толпы в любом случае было невозможно. Твой учитель не хотел этого понимать. Он не хотел признавать, что есть зло, с которым приходится мириться.

— Нет.

— Такой же непроходимый болван, — резко выдохнул Сохатый. — Послушай меня, вздорный упрямец, здесь находились тысячи людей, которых требовалось как-то спасти! Их ждала неминуемая гибель. Невозможно было противостоять ужасу, шедшему впереди прорв. Это я тебе говорю — невозможно! Мое соглашение подарило людям жизнь, спокойную, размеренную, с Законом, с Идеей служения и самосовершенствования, которая занимает их сознание и наполняет жизнь смыслом. Ты понимаешь, что такое смысл жизни?

— Нет, — мотнул головой Лешага.

— По этому соглашению вы платите дань зверолюдам? — вмешалась дочь старосты. — Дань тем, кто дает вам жизнь?!

— Женщина, не встревай в мужской разговор, — возмутился Сохатый.

— Это моя женщина, — напомнил Лешага. — И только я буду решать, что ей делать, а что — нет.

Лилия фыркнула.

— Я говорю правду, вы отдаете нас волкоглавым.

— Женщины рожают здесь детей. Потом уходят за Рубеж. Уехать за Рубеж всегда было пределом мечтаний женщин в этих краях, — не глядя на Лилию, подтвердил отец Настоятель.

— К прорвам! — с нажимом повторила дочь старосты.

— К тому, кому подвластен Неодолимый ужас. Зверолюды лишь псы его. Согласно договору, женщин, если они не попытаются бежать, не станут убивать или калечить, а также подвергать каким-либо пыткам.

— А вы будете отлавливать все новых, чтобы угодить Хозяину прорв.

Марат удивленно поглядел на Лилию, затем на хмуро молчащего Лешагу.

— Наши предки зачастую облагали города подобной данью, но даже в те дикие времена они требовали лишь одну красавицу с города в год. А вы… — он явно вспомнил длинный зал, полный вопящих женщин.

— У мужчин и у женщин разная форма служения! — огрызнулся Сохатый. — И служение женщин не менее важно.

— Я не давала согласия ни на какое служение!

— Ты не была вразумлена.

Лешага крепко сжал плечо Сохатого.

— Мне надо идти. Я вернусь, и мы продолжим бой.

— Да пойми ты! Я не могу тебя отпустить просто так. Это нарушение Закона, монастырского устава.

— Быть может, сказать, что Лешага отправился в паломничество к Барьеру Ужаса, — предложил Марат.