Третье пророчество

Если бы не серьезные ученые мужи, которые помогали ему освоиться с этой информацией, он бы решил, что попал в общество сумасшедших писателей-фантастов. Программы, позволявшие компьютерам взаимодействовать с человеком без каких-либо датчиков или проводов. Программы, создававшие общее информационное поле между искусственным интеллектом машины и человеческим сознанием. На их фоне программы, способные работать как оружие – например, входя в глобальные сети, адресно обрушивать в заданных масштабах те или иные финансовые рынки или проекты, касавшиеся взаимодействия космических аппаратов и наземных вооружений, – выглядели не столь уж фантастичными и эффектными.

И наконец, венец компьютерного создания – программа под кодовым наименованием «Серый кардинал». За всеми этими проектами стоял некий гениальный программист, которым, как выяснилось, была двадцатипятилетняя Людмила Волкова. Она казалась не женщиной, не человеком даже, а некоей секретной сверхтехнологией государственного значения.

– Впрочем, программистом в точном смысле этого слова назвать эту девушку нельзя, – объяснил ему один из консультантов-академиков.

– Понимаю, – нагло соврал тогда Потоцкий, и академик посмотрел на него с явным недоверием.

– У нее удивительная интуиция, которая опережает знание сразу по нескольким базовым научным направлениям, – на всякий случай постарался пояснить академик. – Мозг ее способен подвергать эти прорывы немедленному анализу, оперативно обобщать выводы и выдавать совершенно неожиданный результат... Примерно ясно, о чем идет речь?

– Ну да, – кивнул Потоцкий и покраснел.

* * *Несколько дней он честно посвятил тому, чтобы попытаться понять смысл главной программы, которая называлась «Серый кардинал».

Насколько он догадывался, именно она считалась у седых академиков приоритетной. Она была основана на возможностях, которые открывались при взаимодействии искусственного и человеческого интеллектов. Образно говоря, получалось, что человек мог в процессе этого контакта позаимствовать кое-какие оперативные способности компьютерного мозга, в том числе возможности мгновенной обработки огромного количества информации. В свою очередь, в компьютере теперь можно было создать нечто вроде матрицы, которая объединяла в себе уже и те данные и установки, которые поступали из человеческого мозга. А дальше эта матрица могла взаимодействовать с другим человеческим сознанием, подвергая его неслыханной обработке... Собственно, дальше в представлении Потоцкого начиналась уже форменная чертовщина, разобраться в которой он все равно бы не успел до конца своей жизни, даже если бы и прожил до ста лет.