Третье пророчество

Неприятность, если так можно, конечно, выразиться, только что случилась. Когда заиграла прекрасная чувственная музыка, его девочки отошли в отдельную комнатку, чтобы подготовиться к показательным выступлениям. Все шло как по маслу. Жирные коты роняли на ковры слюну, ожидая их выхода, и вдруг этот кошмарный вопль. Он даже не понял, что это кричат его девочки. Это кричали какие-то животные. Потом раздался грохот и звон стекла. Потом из комнатки выбежали Кэт с Марусей. Дверь в комнатку осталась распахнутой, и первый заглянувший в нее – кажется, это был кто-то из Думы – резко схватился ладонью за лицо и согнулся в три погибели. Наконец Кэт выдохнула почти неслышно, но все услышали, как будто она прокричала это:

– Киру убили...

* * *Линдерман понял, что должен будет первым войти в комнатку. Ноги не шли и не гнулись. Словно какой-то персонаж из мультфильма, он доплелся до двери и стоически заглянул внутрь. Кира лежала на полу, а на ее голубой блузке растекалась кошмарная темная кровь. Кровь лилась и откуда-то из-под нее.

* * *Линдерман сидел в кресле и привыкал к новой реальности, а заключалась она в том, что лучшие страницы его жизни были уже навсегда перевернуты и отлистать их обратно теперь не представляется никакой возможности. Откровенно говоря, по сравнению с этим открытием все остальное уже не имело никакого смысла. Даже убийство, случившееся только что в нескольких метрах от него самого, его особенно не волновало. И уж совсем не интересно ему было, кто убил Киру и каким образом вообще убийца мог проникнуть на такую виповскую вечеринку, охраняемую не хуже, чем секретные переговоры российского президента.

Женю Линдермана одним росчерком пера вычеркнули из короткого списка персон, которые имеют право наслаждаться благами этой жизни. Даже то обстоятельство, что он пока еще находился в особняке Милорадова, объяснялось сейчас не принадлежностью к этому высшему кругу, а статусом свидетеля уголовного преступления. Он просто не имел права покинуть место его совершения.

Женя даже заскулил про себя, но получилось, что заскулил он немного вслух. Сидевший рядом замминистра, кажется, труда и занятости, услышав этот жалобный звук, решил утешить Линдермана и зачем-то брякнул:

– Вы не волнуйтесь. Милиция уже сейчас подъедет.

Женя злобно глянул на сытого замминистра и промолчал. Нашел, дурак, чем успокоить.

* * *До поры до времени Женя Линдерман наблюдал за развитием событий совершенно безучастно. Реальная жизнь теперь вроде бы отделилась от его тела и сознания и шла своим чередом, – отныне Линдерман и действительность никак не были связаны между собой. Возможно, он пребывал бы в этом состоянии довольно долго, если бы не новое потрясение, случившееся сразу после приезда медицинской бригады.