Третье пророчество

Но тут уж началась просто какая-то бесовщина.

Врач «скорой помощи» с мрачным уставшим взглядом прошел в середину зала, совершенно не обращая внимания на лица знаменитостей, сквозь которых ему пришлось пробираться. Когда он дошел до кресла, в котором недвижно сидел Линдерман, все почему-то быстро освободили пространство и вокруг Линдермана внезапно стало очень пусто. В этой пустоте оставался только врач, который и обратился именно к нему, к Линдерману, со странным вопросом:

– Где труп?

– Кто, простите? – испуганно переспросил Женя.

– Труп где? – с какой-то непонятной угрозой повторил врач.

– Ах труп... – наконец понял Женя и показал глазами на закрытую дверь в маленькую комнату.

Врач зашел в комнатку, и Женя инстинктивно зажмурился. Он открыл глаза, только когда вдруг услышал еще более странную фразу.

– Здесь никого нет, – чуть ли не с укором сказал врач, вышедший из комнатки.

– То есть как? – выдохнул Линдерман.

Врач обвел тяжелым взглядом собравшихся.

– Это что, такой веселый розыгрыш на вечеринке – с участием «скорой помощи»? – нехорошим голосом спросил он.

– Какой розыгрыш, о чем вы говорите!.. – изумился металлургический магнат Милорадов, вспомнив наконец, что он хозяин вечера.

– Там же кровь! – простонала Кэт.

Услышав про кровь, врач слегка оживился и вернулся в комнату. Он вышел оттуда, демонстрируя обществу свой указательный палец, запачканный в крови. Кэт и Маруська зарыдали в полный голос."

"– Это не кровь, – сообщил врач. – Это краска.

– Коньяку, – еле слышно сказал Линдерман, не вставая с кресла.

– Что? – не понял Милорадов.

– Коньяку! – вдруг страшным голосом заорал на магната Линдерман и даже не успел испугаться собственного поступка. Самое смешное, что и Милорадов уже ничего не соображал, а потому быстрыми шажками официанта добежал до ближайшего столика и, плеснув в большой фужер лошадиную дозу коньяка, услужливо поднес его Линдерману.

9

Когда врач «скорой помощи» сказал про краску вместо крови, Линдерман даже почувствовал возмущение. Трагедия, в которую он только что так искренне поверил, оборачивалась каким-то глупым фарсом. Но самое страшное, что трагедия лично для него – Жени Линдермана – вовсе не прекратилась с известием о том, что нет никакого трупа, а также нет никакой крови. В общем-то получалось теперь, что и убийства никакого могло вовсе и не быть, но, откровенно говоря, кардинальным образом это ничего не меняло. Несчастного случая, который только что произошел с карьерой Линдермана и его агентства «Мадемуазель Икс», это вовсе не отменяло. Кошмар только-только начинался.

В какой-то момент Линдерману показалось, что все, что могло с ним случиться самого ужасного, уже случилось. На самом же деле впечатление это было ошибочным.