Триумфальная арка

Она все прибывала и прибывала, это была даже не кровь, а сама жизнь, тысячу раз проклятая, потерянная, железная и обретенная вновь… Лишь час назад — выжженная, голая земля, вчерашний день, полный безутешности… А теперь — снова стремительный поток, близость того загадочного мига, который, казалось, исчез навсегда… Он опять был первобытным человеком на берегу моря, и что-то вставало из глуби вод, белое и яркое, вопрос и ответ, слитые воедино… А кровь все прибывала и прибывала, и разбушевалась буря…

— Держи меня, — сказала она.

Он глянул в запрокинутое лицо Жоан и обнял ее.

И ее плечи поплыли к нему, словно корабль, стремящийся в гавань.

— Держать тебя? — спросил он.

— Да.

Она крепко прижала ладони к его груди.

— Я согласен держать тебя.

— Спасибо.

Другое такси, резко затормозив, остановилось у тротуара. Шофер невозмутимо смотрел на них. На плече у него устроилась собачонка в вязаной жилетке.

— Поедем? — хрипло прозвучало из-под длинных, белых как лен, усов.

— Погляди, — сказал Равик. — Он и не догадывается. Не видит, что на нас что-то нашло. Смотрит и не видит, как мы переменились.

Ты можешь превратиться в архангела, шута, преступника — и никто этого не заметит. Но вот у тебя оторвалась, скажем, пуговица — и это сразу заметит каждый. До чего же глупо устроено все на свете.

— Вовсе не глупо, а хорошо. Мы останемся самими собой.

Равик посмотрел на нее. Мы! — подумал он. Какое необычное слово! Самое таинственное на свете.

— Поедем? — так же спокойно, но несколько громче прохрипел шофер и закурил сигарету.

— Поедем, — сказал Равик. — Он не отвяжется. Профессиональный опыт.

— Не надо.

Пойдем пешком.

— А дождь?

— Дождя нет. Просто туман. Не хочу я в такси. Хочу идти с тобой рядом.

— Ладно. Тогда хоть объясню ему, в чем дело. Равик приблизился и сказал несколько слов шоферу. Тот расплылся в чудесной улыбке, помахал Жоан с галантностью, на какую способен только француз, и уехал.

— Как ты с ним объяснился? — спросила Жоан, когда Равик вернулся.

— С помощью денег. Самый простой способ. Ночные шоферы — циники. Сразу понял. Отнесся благосклонно, но с оттенком снисходительного презрения.

Она улыбнулась и прижалась к нему.

Равик почувствовал, как в нем раскрылось и расцвело что-то горячее, нежное и необъятное, будто множество рук потянуло его куда-то вниз… И вдруг стало совсем невыносимым вот так стоять рядом, вытянувшись во весь рост, на узеньких ступнях, с трудом сохраняя равновесие… Надо забыться и уйти куда-то вглубь, уступить стенающей плоти, зову тысячелетий, той поре, когда еще не было ничего — ни разума, ни мук, ни сомнений, а одно лишь темное счастье крови…

— Пойдем, — сказал он.