Трое

— Я отойду в туалет, — стянув сумку с барной стойки, я встаю. — Скажи Лене, чтобы меня не теряла.

Стараясь никого не задеть, я лавирую между посетителями и пытаюсь вспомнить, где находится туалет. Я помню, что нужно попасть в коридор, но их здесь два, а один ведет на малый танцпол. Спрашивать и заговаривать с людьми не хочется.

Я огибаю обнимающуюся парочки и отшатываюсь, когда перед моим лицом слишком близко возникает чужое:

— Привет… — я чувствую крепкий аромат парфюма, утяжеленный запахом сигарет, вижу обнаженные в улыбке зубы.

Уворачиваюсь и иду дальше. Здесь полно охраны и со мной ничего не случится.

Неожиданно все вокруг начинает меня напрягать: толпы людей, громко звучащая музыка, ткань платья, трущаяся о бедра. Я испытываю потребность очутиться в кровати и зарыться в одеяло. Оно шерстяное, под ним мне привычно и не так холодно.

И я снова оказываюсь совершенно не готова. Мой поломанный зонт все такой же поломанный, как и месяц назад. Всего в пяти метрах от меня, за перилами ВИП-зоны, я вижу его. Мирон не один, вокруг него, как и всегда толпятся друзья, которых сейчас я не желаю замечать. Из-за занятости разговором он меня не видит, а потому я могу на него смотреть. Знает ли он, что тогда, ночью ему звонила я? Он перезванивал мне из любопытства?

Его волосы немного отросли, кажутся темнее. Он в идеально отглаженной рубашке и брюках, возможно, приехал с работы. Кто о нем заботится вместо меня? Другая девушка, домработница? Горько признавать, что половину из того, что я для него делала, с легкостью заменит наемный труд.

Шум голосов и грохот музыки вновь проникают мне в уши — первый шок от встречи прошел, и теперь я могу видеть больше. Например, то, что почти всех людей в ВИП-зоне я знаю, и среди них есть Алина. Она не рядом с ним, но вряд ли это можно считать стопроцентным опровержением. А еще среди гостей нет Руслана.

Для чего я стою?

Мирон знакомым движением приподнимает брови, очевидно, реагируя на услышанное, его взгляд смещается на плечо собеседника, а потом вдруг находит меня. Ударная волна, размозжившая грудную клетку, сейчас воспринимается как данность. Возможно, так будет происходить всегда.

Я смотрю, и он смотрит. Черная решетка ограждения, разделяющая нас, символична. Он в своем ВИП-мире, а я в своем, мире, где приятель соседки по квартире втихую наливает нам бесплатные коктейли, потому что они слишком дорогие. И этот мир, по большому счету, не настолько и плох, если бы не одно чудовищное «но». В нем совсем нет его.

Я ему улыбаюсь. Старательно, так насколько мне позволяют одеревеневшие мышцы и удушающая тахикардия. Не хочу выглядеть жалкой. Мирон не возвращает мне любезность, продолжает смотреть без улыбки. Возможно, тоже задумался о непересечении наших миров, а возможно, ждет, когда я уйду.