Трое

— Твой коктейль уже теплый, а я джентльмен.

Гриша смешивает лед и кампари, поглядывает на меня то ли с сочувствием, то ли с пониманием. Холод пронизывает меня насквозь, возвращая ненавистное чувство страха.

— Прошу, Глеб Сергеевич, — рядом с моей сумкой опускается бокал с ядовито-розовым содержимым. — Что-нибудь еще?

Охотник коротко мотает головой, после чего Гриша исчезает.

— Зря вы его заказали. Я не хочу больше пить.

Я смотрю мимо него, но ощущаю оценивающий взгляд на лице, губах, шее. Скорее бы вернулась Лена. Как он отреагирует, если я просто встану и уйду?

— Глеб, заберу тебя на пару слов, — раздается сзади.

Моя рука, сжимающая бокал, резко дергается, а сердце начинает ухать так, что любой кардиолог смог вынести мне смертельный приговор. Я поворачиваюсь медленно, боясь потерять равновесие и повалиться на пол. Это не сон и не мираж, сотканный моим отчаянным желанием чуда, потому что сейчас я и правда ничего не ждала. Это действительно он.

Взгляд Мирона всего на секунду задерживается на мне, прежде перейти на моего собеседника. Он пьян. Это может быть не очевидно окружающим, но я слишком хорошо его знаю. Помню его лицо до деталей: линию бровей, изгиб губ, каждое выражение глаз. Сейчас его зрачки расширенные и потемневшие, радужка походит на бутылочное стекло. Мирон пьян куда сильнее, чем я привыкла его видеть, но, как и всегда, ему удается оставаться собой.

Манеры охотника перестают быть вальяжными — он встретился с равным себе по статусу. Мирон знает его по имени. Значит, они знакомы.

— Без проблем, — произносит дружелюбно и с достоинством. Одаривает меня цепким взглядом и, оторвавшись от барной стойки, идет вслед за Мироном.

Застыв, я провожаю глазами их удаляющиеся спины до тех пор, пока они не скрываются в разноцветной толпе посетителей. Сердце ни на секунду не хочет дать мне передышки, продолжая подогревать остывшую кровь. Есть ли шанс, что он подошел не просто так? Что ему еще не все равно? Что он видел меня и все понял, что до сих пор умеет читать мой протест?

Я пытаюсь сказать себе «стоп». Остановить этот льющийся поток надежд и чарующих предположений. Говорю себе, что, возможно, у Мирона и впрямь есть к охотнику дело, и я здесь совсем не причем. Но эта мысль отказывается приживаться, ее отторгает все мое существо в стремлении подольше сохранить себя в тепле.

Глупая. Чего я жду? Мне нужно воспользоваться предоставленным шансом и уйти. Поехать домой, смыть макияж, а завтра продолжить прокладывать путь к своей новой жизни. Охотник ведь в любую минуту может вернуться.

Проигнорировав торчащую трубочку, я отпиваю коктейль, ставший теплым, и впиваюсь в глазами в пространство, в котором минуту назад скрылся Мирон. Мне это нужно.