Трое

Появилось время их завезти.

Я киваю и, убрав руку за спину, до хруста сплетаю пальцы. Сейчас мы не в просторном вестибюле караоке-бара и не в его машине. Мы в прихожей, за закрытой дверью, и у нас был секс.

— Сделаешь мне кофе, — звучит не вопросом, а утверждением.

Глаза Руслана ни на секунду не покидают мое лицо, делая отказ невозможным, и я киваю еще до того, как успеваю подумать. В конце концов, это всего лишь кофе. Отступаю, давая ему возможность пройти на кухню первым — я не чувствую себя готовой ощущать на себе его взгляд, и следую за ним.

— Ты ведь пьешь черный? — уточняю, пока бездумно один за другим распахиваю ящики шкафов. Волнение от его близости убивает любую последовательную мысль, и мне приходится напоминать себе о том, какова моя изначальная цель. Я делаю ему кофе. Достать зерна, засыпать их контейнер, проверить наличие воды. Не забыть нажать кнопку включения."

"Даже стоя спиной, я чувствую на себе внимание Руслана, словно вижу нас двоих глазами третьих лиц. Как он сидит на барном стуле, как его взгляд очерчивает мою поясницу, спускается ниже к икрам и босым ступням. Шум кофемолки перебивает звуки моих мыслей, я чувствую себя неуютно, лишившись скромного оружия в своем и без того небогатом защитном арсенале: слуха. Руслан может подойти ко мне сзади, а я даже не успею среагировать.

Кофейные струи наполняет чашку мучительно медленно, и все это время я не перестаю разглядывать ее белоснежные края. Выгляжу глупо и неуверенно, но не нахожу в себе сил обернуться. К тому же, на ум не идет ни одной путной фразы, чтобы поддержать разговор. Я понятия не имею, о чем могу его спросить.

Подрагивающим пальцами я беру чашку и разворачиваюсь. Секундное опасение, что я увижу Руслана прямо за собой, вспыхивает и исчезает. С каких пор я стала такой мнительной и нервной? Он по-прежнему сидит на стуле и разглядывает экран телефона.

— Можешь положить сахар, если хочешь, — произношу необязательную фразу, ставя перед ним чашку. Вазочка с тростниковым сахаром и без того находится рядом с его локтем — я держу ее на случай прихода гостей. Ни я, ни Мирон его не употребляем.

Руслан откладывает телефон в сторону и, поднеся чашку к губам, делает глоток. Он по-прежнему ничего не говорит, усиливая и без того имеющуюся неловкость. На правах хозяйки мне хочется создать видимость беседы, но на ум по-прежнему ничего не приходит. И Руслан мне не помогает.

— Я отлучусь ненадолго, — говорю я после того, как пауза затягивается до нелепой, и, развернувшись, покидаю кухню.

Мысли вновь хаотично мечутся, и среди них отчетливо прорезается лишь одна: мне нужно позвонить Мирону. Нетвердой рукой я извлекаю телефон из штанов и выбираю его номер.