Трое из Леса. Вторая трилогия

Вместо распростертого на полу тела на него метнулось быстрое, хищное, блестящее. Он дернулся, руку тряхнуло до самого плеча. Был хруст и треск разрываемой живой плоти, а его руку начало пригибать вниз. Лезвие меча вошло ей между правой и левой грудью, и красное, как раскаленное, острие высунуло клюв на ладонь между лопаток.

Она прошептала, ее синие глаза впились в его лицо:

– Проклятый… Как же ты быстр… Но дудка… не понимаю… волшебная дудка заперта… у меня…

Он опустил ее на мече на пол, а потом, чтобы не оставлять красивую женщину с мечом в груди, наступил ногой на живот, выдернул красное, дымящееся от горячей крови лезвие.

Из раны ударил бурунчик крови. Алконост попыталась приподняться, тонкие пальцы безуспешно хватали воздух, царапнули за сапог.

Он поспешно убрал ногу:

– Э-э, не сорви подошву!

– Я умираю неотмщенной… Умираю…

– Да-да, умираешь, – подтвердил он торопливо.

– Ты… дудка… э-э… дудка…

Ее губы синели, а лицо стало смертельно бледным. В синих глазах все еще было непонимание, жажда понять, и он торопливо посоветовал жалким голосом:

– Э-э, ты не отвлекайся, не отвлекайся!

– У нас… – шепнули ее застывающие губы, глаза уже стекленели, – было выше… чем… волшебство…

В остекленевших глазах застыл немой вопрос, и он объяснил, чувствуя, что становится похожим на Олега:

– А что дудка?.

. Дудка как дудка. На ней еще и играть надо…

Последние слова он почти прокричал. Фигурка царицы съежилась, а ему почему-то хотелось, чтобы она даже в том мире поняла то, что понятно и ему, не слишком обремененному мудростью: играл и пел он, при чем тут дудка? Пробовали же ее девки сопеть в нее!

Под ней расплылась огромная красная лужа, словно лепестки исполинского мака, а царица выглядела как драгоценный камень в его чашечке.

Это было красиво, он некоторое время вбирал в себя всю картину, смутно чувствуя, но не умея выразить некую простую истину, что ворочалась в душе, часто говорила за него, но облечь в точные слова сумел бы разве что Олег… Если бы захотел.

В спину прижгло так, что выгнулся колесом, отпрыгнул. Все вокруг уже стало оранжево-красным. Он чувствовал, как вот-вот вспыхнут сами хоромы.

За проломом был лес, оттуда врывался холодный ночной воздух, бросался в пламя и взмывал горячим потоком вверх. Таргитай наклонил голову, как бык для схватки, ринулся, проламываясь сквозь встречный поток сильного ветра, а потом отбежал от дворца и в бессилии сел на подвернувшийся камень.

На месте дворца был ревущий столб красно-багрового пламени. Звезды поблекли, столб огня стал страшным, Таргитай вяло удивился, чему там гореть, это не боярские терема из сухого дерева.