Трое из Леса. Вторая трилогия

Глаза женщины вылезали от ужаса. Когда Мрак медленно отнял ладонь, она набрала в грудь воздуха, явно намереваясь визжать, но кое-как совладала с собой, прошептала:

– Кто вы?

– Мы друзья парня, – ответил Мрак сурово, – которого ты увела сегодня. Где он, что с ним?

Он показал ей в улыбке страшные клыки, она вздрогнула, но голос стал чуть тверже:

– Он говорил о вас!.. Я потому и выбралась. Меня зовут Анита, мой дядя его зачем-то бросил в темницу. Ему кто-то велел или попросил… Но я пробралась к нему, он через решетку сказал, чтобы я вернулась на то же место.

Мрак и Олег переглянулись.

Ноздри Мрака трепетали, улавливая запахи, разбивая их на комочки, перетирая в невидимых пальцах, и наконец убедился, что девка говорит правду, у врунов запах идет совсем другой.

– Все, – сказал он торопливо. – Олег, начали!

Крылья слушались уже так, что он лишь успевал подумать, куда ему лететь, как по бокам хлопало, он чувствовал, как мышцы напрягаются, как если бы греб веслами, но грести еще не умел, зато держаться в воздухе научился так же, как просто бежать через лес, полный колдобин, выворотней, барсучьих и медвежьих ям… словом, не задумываясь, когда ноги несут сами, сами прыгают, так и сейчас крылья сами выбирали теплые струи воздуха, его поднимало, а если он подумывал пройти над крепостью по кругу, крылья сами слегка загибали с одной стороны кромку, а с другой, напротив, топорщили, и его несло по ровному кругу, словно привязанного невидимой нитью к острому шпилю главной башни.

Все же вот так проноситься над высокими башнями иногда становилось страшно до обморока. Он внезапно понимал, что под ним нет ничего, кроме воздуха, а до крыши пара сот саженей, от удара его тело лопнет, как пузырь с кровью, а изломанные кости разлетятся по всему двору…

«Я птица, – напоминал он, превозмогая черный ужас, – мне везде есть опора.

По воздуху я могу даже карабкаться выше, а не только держаться». Когда ужас удавалось загнать в глубины мерзкой трусливой души, он даже чувствовал смутную радость вот такого животного парения, летания, когда сверху зрит все, только за крышами сокрыто, но двор крепости как на ладони, острые птичьи глаза замечают всех стражей, оценивают расстояние от ворот до колодца, до крыльца, до конюшни.

На верхней башенке трое воинов обозревали окрестности. Двое шумно разговаривали, толкали друг друга, а третьему спор наскучил: усмотрел в небе странную птицу, достал лук, наложил тетиву.

Олег ощутил злость, что его принимают за такого дурака. Потом вспомнил, что он для них просто уродливая птица, а что птица понимает в стрелах, выждал, а когда рука воина резко дернулась, поспешно сдвинулся в сторону. Стрела прошла мимо, уже на излете, все равно ткнулась бы слабо, даже не поцарапала бы.