Трое из Леса. Вторая трилогия

Он осушил ковшик, налил снова, уже не спрашивая Мрака, снова выпил одним духом, только тогда сообщил:

– Да это и неважно. Что за пьянка без доброй драки?

Хозяин принес кувшин, смотрел вопросительно. Ховрах царским жестом высыпал на стол, пугая жабу звоном металла, пригоршню золота:

– По кувшину на столы! Сколько их у тебя? Восемь?.. Да не кувшинов, а столов! Вот и ставь на усе. Пусть пьют как мочало! За счет доблестного Ховраха, ратника царской стражи.

Из-за соседних столов к ним начали пересаживаться самые сметливые. Сюда в первую очередь ставят не только вино, но и лучшее мясо.

Ховрах всякого хлопал по спине, кивком приглашал угощаться, пил и ел сразу много и жадно, на глазах раскраснелся, повеселел еще больше, попробовал запеть песню, но поперхнулся, мало смочил горло, полкувшина – это смешно для мужчины, хотел пуститься в пляс, но хозяин принес еще два узкогорлых, но с раздутыми боками, и Ховрах плюхнулся обратно на лавку."

"– Вот за что я царскую службу люблю! Она полна неожиданностей. Думал ли я, что поеду искать тцаря?.. Да на биса он мне, хоть и тцар! Я хоть и сторожу его покои, но и мешок с овсом буду сторожить, если платят.

Только и того, что овес буду сторожить лучше. На него много охотников. А тцар кому нужон?

– Но куда-то ж делся, – заметил Мрак.

Ховрах скривился:

– Куда мог деться? Да к бабе какой-нибудь забрел. Я-де тцар, пришел оказать тебе милость царскую, поваляться в твоей постели. Ну, дура баба и старается.

– А мужик?

– А мужик свечку держит у постели. Это ж Куявия!

Новые сокувшинники угодливо хохотали. Вино уже разливали сами, отроки по знаку хозяина принесли еще мяса и сыра. Один подхихикнул:

– Верно, доблестный витязь!.

. Где исчо ему быть?

– Баб много, – рассудил Ховрах. – Как угадать, искать где?

Мрак помалкивал, а мужик под смешки друзей посоветовал серьезно:

– А ты к колдунье сходи.

– Схожу, – ответил Ховрах с пьяной отвагой. – Где она? Подать ее сюды!

Мужик торопливо ухватил сыра. Пока жевал, объяснял, давясь и поперхиваясь от усердия:

– Как выйдешь отседа… так с крыльца увидишь треглавую… не, при чем тут мать Змея, гору увидишь!.. На самой вершине… избушка. Там и живет ведунья. Она никогда не спускается вниз.

Наступило молчание. Мужики молча пили, опуская взоры, жевали тоже как-то медленно, словно все разом задумались о чем-то высоком.

Ховрах спросил после паузы:

– Та самая?

– Та, – ответил мужик негромко.

– Гм… Ладно, помянем парня. Пусть в вирии ему икнется.

Пили, пока не начало выплескиваться из ушей. Жаба наелась и заснула посреди стола. Ховрах снял пояс и повесил на шею, чтобы не потерялся. Он раскраснелся еще больше, иногда взревывал песню, но веселье уже не шло. Мужики мало-помалу отлипали от их стола, отваливались, как насосавшиеся пиявки.