Трое из Леса. Вторая трилогия

Кто свалился под соседний стол, кто сумел добраться до двери, и в корчме постепенно пустело.

Мрак вытер ломтем хлеба остатки мясной подливы, с сожалением посмотрел в сторону окошка. Оттуда, как назло, тянуло жареным мясом и свежесваренной гречневой кашей с коровьим маслом.

– И что думаешь теперь?

– Как что? – удивился Ховрах. – Перекусим малость, потом – к ведунье!

– Вдвоем? – переспросил Мрак. – А я зачем?

Ховрах удивился еще больше:

– А ежели восхочет одного из нас того… чик ножиком по горлу – и в жертву? Я ж должен буду рассказать, как ты доблестно принял мучения! Да и чтоб жертва не пропала зазря, я просто обязан буду пойти и отыскать этого дурного тцаря!

– А-а, – сказал Мрак понимающе.

 – Тогда заканчивай свой перекус. Солнце уже давно село. Надо выспаться. А то дорога туда долгая.

Ховрах от великого изумления закашлялся, глаза полезли на лоб:

– Выспаться? Ты собираешься эту ночь спать?

– Ну…

– Странный ты, – сказал Ховрах сожалеюще. – Как будто и не человек вовсе… Мы идем на геройское деяние. Может быть, уже никогда не вернемся. И света белого не узрим… И он нас – тоже. А ты собираешься спать, аки барсук недобитый?

Мрак внезапно озлился на себя.

Этот пропойца и гуляка больше прав, чем он, больше видевший и больше испытавший. Или это любовь так отупляет?

– Наливай, – сказал он. – Нет, жабе не надо. Она еще ребенок.

Выступили на рассвете. Коня Ховраху пришлось оставить. Хозяин обещал присмотреть до возвращения, но по тому, как по-хозяйски осмотрел бабки, похлопал по крупу, стало ясно, что уже считает своим.

– Что, – спросил Мрак, – такой уж крутой перевал?

– Да не перевал, – ответил Ховрах. – Ведунья чужаков не любит. Говорят… многое о ней говорят.

Рожа отекла с перепоя, он морщился, трогал голову с такой осторожностью, будто нес на плечах доверху наполненный вином кувшин. Но направился прямо к треглавой горе с такой устремленностью, словно только там мог избавиться от похмелья.

Мрак упрятал жабу в мешок, так и не решился бросить в корчме, устремился за царским гриднем. Злой ветер задул еще с полуночи, а когда оказались на горной тропке, небо заволокло тучами, ветер набрасывался рывками, норовил столкнуть в пропасть.

Ховрах ругался, клял небесных богов и подземных, те тоже виноваты, закрывал лицо от порывов ветра, но упрямо ломился к треглавой горе, что никак не приближалась, наоборот, скрылась в тучах.

Мрак, сильно наклонившись вперед, двигался сквозь холодный ветер, как неторопливый ледник. Кожа задубела от холода, а когда с неба посыпался ледяной дождь, что вот-вот перейдет в снег, лишь зарычал от неудовольствия.

Потом ветер стал еще злее. Темное небо грохотало, опускалось все ниже. Мрак чувствовал, как волосы поднимаются дыбом, между ними шло странное шевеление.