Трое из Леса. Вторая трилогия

Узоры жуткие, пугающие, со змеями и пауками, но только больно умный волхв не заметит их сильных женских тел, широких бедер, оттопыренных ягодиц, а станет рассматривать голографию, то исть рисование по голому.

Одна потребовала хмурым сорванным голосом:

– А кто сказал, что ты нужен Медее?

– Я сказал, – ответил Мрак сочувствующе, понимал, как женщина напускает на себя страшный вид, чтобы не показать, как ей боязно самой. – Останови меня и услышишь, что она тебе скажет.

В окружении острых копий он двинулся к самому большому шатру. Одна поляница скользнула вовнутрь, послышались приглушенные разговоры.

Волчьи уши сейчас бы, подумал Мрак досадливо.

Полог распахнулся, его придерживала поляница. Медея вышла, и взгляд, которым окинула лохматого мужчину, не обещал ничего, кроме быстрой смерти. Она была все в том же наряде: вязаном свитере под самое горло, широкой юбке с золотыми бляхами, это было тцарственно и походно одновременно, и Мрак пожалел, что царица не в одеянии обычной поляницы. Грудь ее оставалась высока, сама Медея ослепляла белой как снег нежной кожей, и Мрак боялся представить ее в звериной шкуре с выпущенной на свободу левой грудью.

Похоже, что-то отразилось в его лице. Медея холодным голосом бросила:

– Говори быстро. Если потревожил меня зря – умрешь здесь же.

Она кивнула женщинам. Острия копий больно уперлись Мраку под ребра. Одно сзади кольнуло под левую лопатку. Он покачал головой – здесь женщины еще злее, чем в замке. Они всегда злее и наглее, когда сбиваются в кучи, это поодиночке овечки…

Стараясь не делать резких движений, он выудил из сумы скрыньку с обрывком шнурка, буркнул небрежно:

– Грубая ты, Медея.

Я всего лишь проходил мимо. Дай, думаю, зайду… Вдруг это ты обронила.

Ее рука жадно выхватила крохотную скрыньку. Расширенными глазами смотрела, щупала, гладила кончиками пальцев. Мрак видел, как борется с желанием открыть, взглянуть, что внутри, не украдено ли ее сокровище. Потом ее взгляд обратился к Мраку. Он увидел, как медленно меняется ее взгляд от ликующего к подозрительному.

Не ты ли, сказали ее глаза, и срезал с моей шеи? Мрак смотрел честными наглыми глазами. Мол, скрынька же у тебя, что старое ворошить и докапываться? Ежели во всем копаться, то столько грязи и дерьма нароешь, что и жить в нем не захочешь.

Ведь выкопанное дерьмо обладает таким волшебным свойством, что закопать его трудно, а забыть и вовсе нельзя.

– Ладно, – сказала она все еще враждебно, – будь сегодня моим гостем. Но если до захода солнца тебя увидят вблизи, умрешь медленно и страшно.

– Жизнь – дорога к смерти, – сказал Мрак, вспомнив заумные изречения волхва Олега. – Или вообще дорога смерти. Это когда идешь по жизни, а всех встречных бьешь по голове.