Трое из Леса. Вторая трилогия

А когда увидели мокрых от чужой крови пятерых бойцов, больше похожих на выходцев из преисподней, по жилам каждого прошел холодок близкой смерти.

Этот бой был коротким. Ховраха ранили в плечо, разбили щит Гакону, но все подкрепление легло под ударами пяти. Гонта и Ховрах торопливо добавили трупов к стенам, нагромоздили горы, чтобы не дать зайти со спины. В большой палате раздавался зычный голос Рогдая. Воевода выстраивал своих людей, отдавал последние приказы.

Мрак отбросил секиру, поспешно перевалил через подоконник двух убитых. Рядом швырял в соседнее окно трупы Любоцвет.

Поймал взгляд Мрака, застенчиво улыбнулся:

– Пригодились такие широкие окна!.. А у нас – узкие, не окна, а бойницы.

Откуда ты, подивился Мрак, теперь уже узнать не успеем. А вслух сказал сожалеюще:

– Тебе не стоило в это ввязываться. Молод… Да и не твоя это битва.

Улыбка Любоцвета была странной и печальной.

– Моя, – возразил он погасшим голосом. – Я ведь бьюсь за Додона, а не против…

– Как это? – насторожился Мрак.

Любоцвет заколебался, щеки окрасились румянцем. Похоже, готовился в чем-то признаться, но от двери послышался воинственный крик.

В палату ворвались новые воины. Гонта и Ховрах загородили дорогу, и Любоцвет, не успев ответить, с мечом в руке бросился на помощь.

Зазвенели мечи, и нападавшие отхлынули, оставив пятерых убитых. Снова их погнали вперед, и снова разбились, как волны о гранитную стену. Еще трижды воевода гнал их в бой, но на этот раз даже Ховрах не дал себя ранить, хотя вынужденно прижался к стене, а за ним отодвинулись и другие.

Трупы лежали один на другом, кровь стекала широкими струями и ручьем вытекала из палаты.

Измученные, залитые потом и кровью, они прижались спинами к стене, ждали нового приступа. От хриплого дыхания Ховраха и Гонты Мрак не слышал, что кричал из-за спин своих телохранителей Додон.

Наконец на том конце палаты воины расступились. В дверном проеме появился огромный воин, выше остальных на голову. Весь в бронзе, рогатый шлем закрывает и лицо, только для глаз осталась узкая щель. Голова как валун, толстые руки опускались ниже колен. Ноги были короткие, кривые.

– Руд! – проревел он страшно.

Поигрывая боевым топором, он двинулся через палату. – Бей!.. Руби!..

– Моя очередь, – сказал Ховрах хрипло. Он с усилием отпихнулся от стены. Ноги его подгибались, а палицу он едва не волочил по земле. – Моя пора…

Гонта прошептал что-то. Мрак поддержал, глаза вождя разбойников закрывались, по лицу пробегала быстрая, как ящерица, судорога. От середины зала донеслись злые голоса воина-поединщика и Ховраха, потом должен страшно зазвенеть металл о металл…

Но почему-то не было ни криков, ни воплей.