Трое из Леса. Вторая трилогия

Угодил в затылок рукоятью, но волхв рухнул как подкошенный, руки разбросал, не копыхнулся.

– Что значит добрый удар, – пробормотал Мрак, – никакое подлое колдовство не устоит…

Правда, поправился про себя, если бы не та поддержка, на которую все намекают, то удар мог бы не получиться таким хлестким.

Он обернулся к Светлане. Ее безупречно чистое лицо было спокойным, глаза закрыты. Пухлые губы чуть приоткрылись, словно в последний миг прошептала чье-то имя.

– Спи, – прошептал он мертвеющими губами, – любимая, спи…

Звериная боль разламывала череп.

В висках стучало, перед глазами колыхалась красная пелена. Во рту было сухо, потом он ощутил соленое, теплое. Холод поднялся до живота, и он ощутил, как онемели внутренности, превратившись в камень.

Шатаясь, он раскачал тело – только бы не упасть! – заставил себя приблизиться к столу. Там лежала огромная толстая книга, а рядом стояли песочные часы. Переплет из темной кожи, углы обуглены, выглядывает почерневший краешек доски. Пахло древностью.

Мрак ухватился за край стола, чтобы не упасть. Книга занимала половину стола, на переплете странные буквы, если и не прочел, то угадал.

Книга Судеб!

– Мрак, – прохрипел он. – Меня зовут Мрак…

Трясущимися руками – холод поднимается уже к сердцу – раскрыл книгу. Страницы из тончайшего пергамента внезапно пришли в движение. С немыслимой скоростью переворачивались, мягко шелестя, у него только серело в глазах, и вдруг замерли, открыв Книгу почти на середине.

Там было множество знаков, у него рябило в глазах, никогда бы не подумал, что на свете столько народу, или тут и все звери, хотя почему бы и нет, иные звери лучше иных человеков, а то и гады лучше…

Одни значки вспыхнули темно-багровыми закорючками, но по мере того, как Мрак смотрел на них, медленно гасли, как угли в догорающем костре.

– Вот и моя жизнь, – прошептал он горько.

Боль стала острее, в глазах плыло. Холод поднялся к сердцу, стиснул ледяной лапой. Остро кольнуло, и Мрак ощутил, как сердце перестало биться. Он слышал далекий звон и уже не понимал, в его голове или за стенами. Внезапно пустые песочные часы наполнились песком. Но он был весь внизу, а сверху струилась тончайшая струйка, последние песчинки падали вниз.

Жаба прыгнула на Книгу, почесалась, соскочила на пол. Мрак едва не упал, но в глазах на мгновение очистилось. Слабеющей рукой он вытащил нож и соскоблил гаснущие закорючки.

В этот момент упала последняя песчинка. В нижней посудине замерла горка нежнейшего песка, а в верхней было пусто. Мрак тряхнул головой. Из глаз разом ушла багровая пелена, он глубоко-глубоко вздохнул, и острая боль едва не разорвала грудь.