Трое из Леса. Вторая трилогия

 – А что там?

Поперхнулся, поняв, что сморозил глупость, но сказанное уже не воротишь, Аспард смотрел с великим изумлением. Мрак подмигнул ему и засмеялся.

Аспард неуверенно улыбнулся:

– Фу, это вы так шутите, Ваше Величество… Да, конечно, сейчас вы вошли в личину своего отважного деда-воина, который тоже чаще таскал в постель женщин в покоренных землях, чем посещал своих жен. Но вы раньше не забывали дорогу…

Мрак наконец сообразил, о чем речь, засмеялся еще громче.

– Аспард, ты же видишь, я с этими бабами настолько запустил дела, что… А не получается, козе твоей в бок, чтоб и по бабам орел, и землями управлял, как объезженным конем! Ну не получается, хоть убей.

Либо ты бабник, либо правитель. Можно, конечно, немножко бабником, немножко правителем, но ты ж сам понимаешь, что это будет хреновый бабник и хреновый правитель… Так что пусть они там развлекаются сами, как хотят. Пусть даже прорубят дверь с заднего хода, чтоб к ним по ночам солдаты ходили, я ж добрый, ты не забыл?.. Вот только сам я…"

"Он покачал головой. Сердце кольнуло острым. На самом деле, конечно, в груди от сердца остался только пепел, а если там и проклевывается какой зеленый росток, то этот росток – Кузя.

Не любовь, понятно, какая может быть любовь к ребенку, а просто нежность к существу, что единственное во всей Куявии его любило, оберегало, страдало по нему. Кузя и Хрюндя – вот двое, кому он верен.

Аспард снова развел руками, глядя ему вслед.

А в самом деле, подумал он хмуро, уж неделя закончилась, как он здесь, а про колдуна только вспомнил, хотя его башня все время на виду. И никуда за это время не сдвинулась. Как ни выглянешь из окна, так и видишь, как там в окнах полыхают зловеще-красные огни… Олег бы уже обивал пороги, даже любопытный Таргитай превозмог бы лень, на второй день торчал бы на самой вершине… А ему хоть как торчи башня перед глазами, но как чуял недоверие ко всяким непонятным штукам, так и сейчас чувствует.

Чем-то унижает его всякое колдовство, а чем – сказать не может, к хитрым словам всегда чуял вражду.

Еще внизу, у основания башни, его встретили странные тревожащие запахи, а когда начал подниматься по лестнице, ароматы красочно рисовали причудливые картины. Он видел дивных зверей, зрел огромные деревья без ветвей, но зато с огромными листьями, прямо из стен наплывало и снова исчезало видение морских чудищ, гигантских раковин…

Ноги бодро и бездумно занесли по ступенькам на самый верх.

Ноздри еще издали уловили запахи трав, паленой шерсти, ржавчины и гниющей древесины. Толкнул дверь, в глубине захламленной комнаты над горящим тигельком склонился сгорбленный человечек в длинном халате. Лысая голова блестит в ровном рассеянном свете, что дают комья странного мха в чашах вдоль стен.