Тройной переполох

Израненный обернувшийся лис не мог закрепить пару, а Иви не представляла себе гон в животном обличие.Ситуация становилась все более тупиковой.  Иви поняла с ужасом, что, спасая жизнь Фишеру, рискнула обречь и себя, и лиса в жизнь пары без пары. Расстаться не смогут, но и семьей полноценной без закрепления во время гона уже не станут.

- Мы можем присоединиться? Кивни, если согласна, - спросил Дюк.

Получив слабый, но уверенный кивок, он повернулся к лежащему на кровати лису.

- Ты не против нашего присоединения?

Фишер рыкнул, попытался встать на лапы, но они подогнулись.

Разозленный лис даже укусил себя за подергивающуюся от слабости конечность. Поняв бесполезность усилий, он с тоской посмотрел в умоляющие глаза Иви, медленно, нехотя кивнул и отвернулся.

- Давай! Выложись, - рявкнул Дюк брату. Шанс у них остался совсем крохотный.

Гровер сел на колени у ее стула, обнаженный, открытый, решительный. Поцеловал лисичку в протянутую ладонь, прямо в центр, где сходились многочисленные линии ее судьбы. Иви вздрогнула от нежности мягких губ, но гон продолжал стихать.

- Люблю, - просто сказал волк. И без затей нырнул лисе под юбку.

Она тихо взвизгнула, чтобы тут же замолчать, завороженно глядя в глаза наклонившемуся над ней Дюку.

- Иви, мы не сможем без тебя жить. Постарайся, родная, держи гон, не отпускай.

Она облизнула сохнущий губы и вздрогнула.

- Держи, - строго повторил Дюк.

Глядя ей в глаза, волк начал аккуратно расстегивать пуговичку за пуговичкой на платье. Иви сгребла ткань на бедрах в побелевшие кулачки и ахнула, изумленно хлопая ресницами.

- Никто так, как Гровер, не сумеет поцеловать тебя, - нежно сказал волк.

Засунувший голову под подушку лис завозился и протестующе тяфкнул.

Но на него уже никто не обращал внимание.Дюк поднял за подбородок голову Иви, не давая ей смотреть на колыхание подола. И мягко, едва касаясь, прижался губами к губам. Она порывисто вздохнула, и поцелуй тут же углубился. Властно, захватывающе, утверждая свое право на женщину, Дюк целовал запрокинутое лицо.И гон усилился, разлился по комнате.

- Умница, - выдохнул волк прямо в рот. Он пил, вкушал, забирал, уверенно брал ее в простом поцелуе. Отстранялся и жадно, отчаянно счастливо смотрел, слушая безвольные, все более громкие постанывания.

Нет ничего прекраснее в мире, чем соски любимой девушки, раскрытые в ворохе кружев, трогательные и беззащитные. Они торчат розовыми смешными треугольниками, не просто нежные или возбужденные, а словно перья судьбы, расписывающиеся в договоре единения сердец.Еще виток, еще дрожание. И скоро будет точка.

- Гровер! – рыкнул Дюк.

Младший вынырнул из-под юбки, резанул шалыми глазами. Посмотрел, как Дюк наклоняет на себя спинку стула, жестко его удерживая.